Это был единственный, по крайней мере пока, век в истории, когда лево- и правобережье находились в одном государстве от самого начала столетия до конца. В предыдущем веке не хватило нескольких лет в начале, в последующем десятилетие в конце. Не смотря на эту общность, различия между жизнью на левом и правом берегу было больше, чем может показаться на первый взгляд.

Левый берег относился к Эстляндской губернии, в которой еще Петром I был установлен особый Остзейский порядок правления. Всё делопроизводство в губернии велось на немецком языке, судебная система также значительно отличалась от общероссийской и часто ссылалась на законы, принятые при шведском правлении. 8 июня 1816 г.  Александр I утвердил закон об освобождении крестьян Эстляндии от крепостной зависимости, который вступил в силу с 8 января 1817 г. Также в 1848 г. было принято "Положение о крестьянах Эстпяндской губернии". Предусматривалось предоставление крестьянам личной свободы, но они не наделялись их землей, а за помещиками остались широкие полицейские права. Крепостную зависимость заменила практика заключения контрактов на аренду земли крестьянами в обмен на отработку. Получив личною свободу, материально во многом положение землепашцев только ухудшилось. Потеряв надежду на обеспечение семьи работой на земле, арендуемой у помещика, они получили право переселяться в города и искать работу в промышленности. Вероятно, в более предпочтительном положении были Сыренец и Ямы, которые относились к "столовой вотчине господина нарвского коменданта", другие деревни были за немецкими баронами: Кароли принадлежали Врангелю, Верхнее село и Князь село - Штакелберху (кстати, в метриках крестьян так и продолжали записывать за этими хозяевами и после 1817 г.). Освобождение крестьян дало толчок капиталистическому пути развития также и на селе. Особенно стало развиваться винокурение (известно, что таковая была около дер. Кароль), получило развитие льноводство, выращивание картофеля, откорм скота на отходах винокурения для поставки мяса в Петербург. Среди крестьян во второй четверти XIX столетия начинается процесс социальной дифференциации, появление зажиточных крестьян, корчмарей, торговцев и т. п.

Но и на правом берегу были некоторые различия среди жителей. Часть деревень до 1830 года относились к "ведомству казенных экономических крестьян", а позднее  имели принадлежность к "имение Его Императорского Высочества" (часть Омута, Скарятина Гора, часть Малого Загривья, часть Кондуши, Радовель, Дюк-Переволок, часть Криуши, часть Пустого Конца, часть Долгой Нивы, Усть-Жердянки, Жердянки), другие же - частным владельцам. Различие было достаточно существенным, деревню, в которой одна половина была населена "царскими" или т. н. удельными крестьянами называли "Вольной", а другую - "Барской" (например, в Омуте). Удельные крестьяне жили несколько лучше помещичьих и обладали по сравнению с ними бОльшими права и свободами. У них имелись элементы самоуправления и основные дела решались на сходе. Текущими же заведовало волостное правление, которое находилось в Выскатке. Однако далеко не все было хорошо и просто в жизни этих крестьян, могли, например, переселить из одной деревни в другую, где по мнению начальства не хватало народу. Кого-то отправляли на работу на Нарвскую мануфактуру или строительство Петербургско-Московской железной дороги ( у Некрасова "А по бокам-то всё косточки русские..."). С 1859 году принадлежность этих крестьян определялась как "Ведомства Павловскаго Дворцового Правления, Выскатской волости", соответственно частенько отправляли на временные работы в Павловск или туда же отправляли "в ученики" на постоянное уже жительство мальчиков и девочек. Надо было платить деньги на разные «мирские сборы» и «земские повинности». Также «отбывали натурою» другие повинности: дорожную (устройство дорог и мостов), подводную (перевозка казенных и военных грузов и людей), «постойную» или квартирную. Не забудем, про рекрутскую повинность, которая, например, в 1836 году составляла "с 1000 душ по 5 рекрутов". На сходе волости решали с каких деревень в этот раз идут в солдаты, а уже в самой деревни староста определял конкретного человека. Первыми кандидатами были смутьяны и бездельники, их иногда даже отправляли в счет будущих наборов (еще на эту тему на этой странице). Нельзя было отлучаться на отхожие промыслы без "письменных видов". С другой стороны, из народа направлялись "мальчики для обучения фельдшерской науки и девочки к обучению в повивальния бабки". При волости имелись запасные хлебные магазины, создаваемые на случай неурожая.

Усадеб помещиков в Принаровье не было, единственным исключением являлась усадьба господ Забелиных, которым принадлежала деревня Степановщина. Следовательно, кроме упомянутой деревни, отрабатывать барщину крестьянам не приходилось и их повинность перед хозяевами сводилась к оброку. Практически это была как современная плата за аренду земли. Кроме того, надо было платить государственные налоги - крестьяне были основным податным сословием. Так 1881-82 годах земской сбор составлял 16,83 руб с десятины. Известно, что браки обычно заключались, как правило,"внутри" владений одного помещика и на это надо было испрашивать изволения. Хорошо если имение большое, тогда и выбор был, в противном случае барин мог обеспечить невестой из своего другого поместья. В принципе, для удельных крестьян действовало такое же правило, но там было достаточно много деревень и проблем с поиском своей суженой не должно было возникать.

Высочайший Манифест от 19 февраля (по ст. ст) 1861 г. отменил крепостное право на всей территории Российской империи. Как это происходило на примере одной деревне, можно читать на этой странице. После этого, постепенно различия между упомянутыми выше тремя группами крестьян стала стираться, особенно к концу века, когда законодательство Эстляндской губернии была унифицирована с законами остальной Российской Империей.

Почти через 10 лет после этого в газете "Гдовско-Ямбурский Листок" №1 1872 г. было написано: "В настоящее же время сельское население наших уездов, не смотря на свою разреженность, живет очень бедно: избы наших поселений в большинстве малы, темны и грязны, скот во дворах худой и заморенный, поля обработаны дурно, торговля незначительна, промыслы ничтожны." В другом месте упоминалось, что только в некоторых местах перестали использовать лучину для освещения домов, и стали строить "трубы, через которые проходит дым, так что комнаты могут оставаться чистыми."
Сложно оценить все правильные и неправильные моменты при отмене крепостного права, но можно судить о положительном воздействии на жизнь по одному фактору. В последней четверти 19-го века происходит резкое увеличение естественного прироста населения. Если до этого случались года, когда количество умерших превышало количество родившихся, то теперь это ушло в прошлое. Наблюдается стабильный рост рождаемости, при постепенном уменьшении смертности, особенно детской.

Основным занятием для жителей было земледелие. Главная проблема была в неплодородной земле. Каменистая почва встречается по верхней части реки Наровы, от Переволока до Омута (на том почти протяжении, где лежат Омутские пороги). Песчаная почва - по берегам Наровы и Плюссы, начиная от их слияния до Омута, от истока Наровы, по берегам р. Втрои. Основные сельхозкультуры - рожь (озимая), ячмень и овес (яровые), картофель.

После земледелия вторым по значимости, а для некоторых и главным, занятием было заготовка леса, его обработка и доставка леса в Дерпт, Нарву и другие места. "Гдовско-Ямбурский Листок" №48 1873 г: "Участки лесов снимаются для вырубки так называемыми лесопромышленниками. Откупив известное пространство леса и тщательно осмотрев его, лесопромышленник нанимает местных крестьян рубить лес. По сортам на дрова, с платою за каждый вырубленный сажень от 25-45 копеек; строевой лес рубится по особой цене; там же местами распиливается тёс на доски. Рабочий люд охотно берётся за эту работу, во-первых, потому что он считает её домашнею работаю, т.е. места рубки поблизости от деревни; он работает в то время, когда в доме по крестьянству у него другой работы нет, и еще потому, что хозяин (так они зовут лесопромышленника или его приказчика) кроме того, что даст вперед деньги на уплату повинностей, выдает при расчетах, которые бывают во время приёмки работ, лишние пятачки не в счет условленной платы на выпивку, «вот мол вам ребята, пейте на здоровье, только смотрите: рубить хорошо и выкладывать сажен плотнее»! Получив расчетные деньги с добавочными пятачками на выпивку, рабочие отправляются гурьбой в кабачок, где к даровому стакану водки прибавляют ещё несколько своих трудовых грошей… и, напившись до пьяна, идут по домам с песнями. На утро просыпается рабочий. Голова болит, нужно опохмелиться, хвать, в кармане пусто. Догадливая баба поняла, что муж загулял после расчёта и успела прибрать все оставшиеся деньги к себе, но это не мешает рабочему опохмелиться. Почесав затылок, он идёт в кабак, берет у доброго кабатчика стакан другой в долг до первого расчётного дня и отправляется на работу как ни в чём не бывало. Строевой лес и дрова, по мере заготовки, вывозятся по просекам к берегу реки, и оттуда по Желче к Чудскому озеру в Псков и Дерпт. Лес отправляется на ладьях и сплавными плотами. Последние сопровождаются рабочими только до устья озера, а оттуда тянет их прибывший для этого пароход... Ладейщики покупают иногда у лесопромышленников заготовленный материал на месте и сами отвозят его для продажи туда, где цены выше на лесной материал, но большею частью они нанимаются у лесопромышленников с платою за провоз от 50-90 к. за сажень дров, а за строевой лес смотря по длине и качеству его, с загрузкою и выгрузкою на месте. Ладья подымает до 120 сажень дров или 400 толстых бревен. Сроков на поставку леса по назначению не существует, так как это зависит от погоды и тишины на озере. Несчастные случаи бывают очень редко, потому что ладейщики, привыкшие к воде и измерившие пространства озера по всем направлениям, довольно искусно управляют своими судами. Ладейщики занимаются этим промыслом собственно в то время, когда по закону запрещается рыбная ловля в Чудском озере. Рабочий-рубщик зарабатывает в день 40-60 к., рабочий с лошадью 70-90 к. Ладейщик, свозивший лес несколько раз, возвращается домой с сотнями рублей чистого барыша, а больше всех зарабатывает лесопромышленник."

В виду особенностей реки Наровы (пороги, быстрое течение и местами малая глубина) транспортировка грузов по озеру и реке вниз до Нарвы, всегда должна была осуществляться на судах разного типа. По озеру ходили большие ладьи (как правило, беспалубные), а по реке значительно более меньшего размера баржи, бударки и полубударки. Перевалка груза с озерного судна на речное проходила обычно около Скамьи. Обратимся снова к "Гдовско-Ямбурскому Листку" №27 1872 г.: "На пристани Кулги ежегодно грузится более 500 судов с 800000 пуд. Эта пристань, находясь на реке Нарове выше водопада, соединяет водным путем город Нарву с Псковом и Дерптом. Привоз на пристани Кулги состоит из следующих товаров: ячменя, ржи, овса, льняного семени, льна, кудели, пакли, алебастры, табака, махорки и проч." Таже газета, но №1 1873 г. "Судостроение в некоторых прибрежных местах Чудского озера в Гдовском уезде – есть один из источников к существованию местных крестьян. Работа эта хотя и не очень легкая, но зато вполне вознаграждает труд мастеров, лишь только не ленись работать., да приготовь вовремя потребный материал. Наглядным примером для подтверждения наших слов, может служить деревня Подлипье.... В ней находится до 20 домохозяйств, занимающихся единственно строением бударов, ладей и лодок; все они живут безбедно, а между тем, других занятий крестьяне этой деревни не имеют. Несколько уже лет тому назад, как крестьяне, видя бесплодность земли, принялись вплотную за судостроение. Каждый из них производит постройку сам по себе, возле своего дома, а другие – на берегу залива. Суда строятся на заказ и без заказа, на продажу…" Известно, что судостроением занимались также в Сыренце и Скамье. Малые лодки, для собственных нужд строили практически во всех деревнях, находившихся на обоих берегах Наровы.
По данным "Памятной книги С-Петербургской губ., 1884 г" такса судорабочих составляла шкиперу 1 руб (на хозяйских харчях) и 1 р 35 к. (на своих), судорабочим, считая в т.ч. и коренным 50 коп. или 75 коп. (опять в зависимости от харчей).

Согласно книги Будько "Северная Гдовщина" малые суда могли перевезти от 20 до 50 (редко 70) куб. саженей т.н. 3-четвертных дров. На большие суда вмещалось до 150 куб. саженей дров большего размера (12-вершковых). В 1886 г. большие суда имелись: в Омуте - 2, Переволоке - 3, Куйкином Береге - 1,  Скамье и Ямах - несколько. Малых судов (вместимостью от 1000 до 3000 пудов) имелось до 15 единиц. Еще сведения на эту тему приведены на этой странице.
В деревне Омут существовал промысел проводки судов по речной быстрине на протяжении 7 верст. Для этого набирались артели крестьян с лошадьми. Груз, его часть, перекладывался на лодки грузоподъемностью 300-400 пудов. И лодки, и суда, порой до 4000 пудов грузоподъемности, тянулись канатами и т.н. «тростом» — скруткой из канатов. Задействовали от 12 до 30 лошадей одновременно. Крестьяне за проводку получали до 1 рубля. Проводок бывало и по две в день. Бывали же дни без проводок. В случае проводки судна прибывать на место надо было незамедлительно. Четверть выручаемой суммы от проводки получали артельщики. Суммы денег бывали от 12 до 35 рублей за проводку.

О важности этого вида транспорта свидетельствует переписка на достаточно высоких уровнях, сохранившаяся в архиве. Письмо от "Правление Путей Сообщения"  в адрес Эстляндским Губернатором об исправление бечевника проходящему по левому берегу, 1870 г.: "Бечевники реки Наровы от с. Сыренца до Кулгинской пристани находятся в крайне неудовлетворительном состоянии: на речках и заливах, пересекающих бечевник, нет мостов и рабочие должны переходить через них в брод, местами при глубине, местами при глубине до 2 арш., в топких местах не сделано гатей и почти весь бечевник зарос кустарником, который препятствует проходить рабочим и бечева часто задевается за кусты, что также затрудняет тягу, кроме того, в порогах крестьянином Семеном Клоковым поставлены заколы для ловли рыбы и они загораживают часть форватера, а потому во время ветра суда часто нападают на него. Инженер Титулярный Советник Стремоухов, заведывающий судоходством по р. Нарове, с 1867 года неоднократно относился к Алентакскому Гакенриктеру об исправлении бечевников, но он не исполнял его требований..." Из канцелярии Генерал-Губернатора в адрес Начальника Эст. Губернии, 1872 г.: "Ныне Министерство Путей Сообщения уведомило, что в 1870 г. сделано распоряжение об установке вех в верхней части р. Наровы и в настоящем году разрешено приступить к опытным работам по расчистке русла той же части р. Наровы от подводных камней, так как это одно из существенных потребностей сплавного судоходства..." . Из прошения Судопромышленников по реке Нарове г-ну Эстляндскому Губернатору, 1873 г.: "Занимаясь судоходством по реке Нарове мы имеем большое затруднение при тяги судов бечевой по левому берегу реки Наровы, ибо ход по бечевнику крайне неудобен, через ручьи и реки, пересекающия бечевник. Нет мостов и люди, которые тянут бечевой должны переходить в брод через эти ручьи и речки. Не смотря на значительную в них глубину и на холодную погоду повсеместно зарос кустарником, а именно болие всех мест близ деревни Узнова в месте называемом Королевский остров и также немного выше Нарвскаго водопада близ речки Кулги в месте называемом Глинником, в следствии вязкости и жесткости грунта, люди переходят с большим затруднением, в прошлом году мы обратились к инженеру заведующему рекой Наровой, и просили об  исправлении бечевника...подписи жителей села Сыренец, деревни Ям". Выдержки из письма Министерства Внутренних дел 1876 г.: "Министр Путей Сообщения уведомил меня, что от вырубаемаго на берегах судоходных рек леса и отдельно растущих деревьев остается большое число разной величины пней; полныя же воды, разпыхляя береговую землю, причиняются обвалы берегов, а с ними пней, кустов и целых деревьев, при чем деревья, корнями своими разворачивают берег часто на довольно большое пространство и, опрокинутыя в реку врастают в ея дно вершинами, или же будучи перенесены течением, останавливаются на мелких местах и образуют опасные для судоходства карчи... Так ка самое большое число крушения судов.. происходит именно от ударов о кирчи, то представляется необходимым принять меры для устранения этих несчастий... Хотя в Уставе Пут. Сообщ. не указывается прямо на выкорчевку и связку камней и пней с полосы бечевника при очистки его, но эта обязанность вытекает из др. статей..."

За рыбный промысел в Чудском озере в XIX в. оброк не брался. С эстонской стороны на 3 версты прибрежная зона считалась помещичьей. На озере Самро говорили: «Рыба - дар Божий» (там лов тоже был общинный). Существовала поговорка: «Чудское озеро кормит округу на 200 верст, а Самро - на 50».

В газете "Гдовско-Ямбурский Листок" №21, 48 1872 г замечательно описан быт рыбаков на озере, в частности из Скамьи и Сыренца: "Чудские рыбаки составляю между собою согласию артели без определенного срока существования. Во время зимы артели состоят из 12 человек и из 6 лошадей, а во время летом – из 7 человек и 2 лошадей, из которых одна называется «довозица», а другая – «подъездница»: на первой находится невод со всеми принадлежностями и 4 человека, на последней – 3 человека.. Каждый член артели должен иметь собственное тенето, которые  соединяясь с другими тенетами, образует крыло невода; самая же метка невода (средина) покупается всеми участвующими в артели, ценою от 85 до 100 руб. Такой невод составляет собственность всей артели.
  Артель избирает из своей среды одного более сведующего в рыболовстве и знающего места на озере. Этот избранный артелью зовётся «жердник». Лошадей члены артели выставляли поочерёдно, одни за другим по неделе. Артель отправлялась на промысел по понедельникам с утра, вёрст за 20 и более от берега, захватив с собою съестные припасы на корм лошадей на 6 дней.С наступлением зимы, в назначенный жердником день, каждый член артели должен доставить к нему свое тенето, из которых общим их трудом приделываются к матке крылья

Другой номер той же газеты, №7 1872 г.: "В озерах Чудском и Псковском ловится много рыбы, а преимущественно ловятся щуки, окуни, ерши, сиги, плотва, ряпушка, судаки, лещи и снетки. Рыба ловится неводами. Крыло невода для ловли снетков доходит длиною до 200 саж, а крыло невода для ловли прочей рыбы – до 100саж. Сети для крыльев неводов изготовляются  местными жителями, а мотки для сетей покупаются в Тверской губ., Осташевском уезде.... Ловля рыбы бывает весною – во время нереста ряпушки и сига, осенью и зимою. Рыболовы, во время зимы, вывозят на озера «лубья», т.е. домики, сделанные из бересты, которая прибита к жердевому остову. Эти «лубья» рыболовы ставят на лед озера и проводят в них всю зиму, пока продолжается лов рыбы. Во время ловли рыбы сопряжена со многими трудностями: для выкидывания в озеро сетей рыболовы прорубают во льду несколько отверстий, чрез которые, посредством длинных шестов (жердей), продевают невод и опускают его под лед; а так, где рыбаки вынимают опущенный невод, они делают прорубь весьма большую. Ловля рыбы производится артелями. К каждому снетковому неводу собирается артель из 24 человек, с 12 лошадьми. Для ловли прочей рыбы, т.е. для малого невода, артель собирается из 12 человек с 3-4 лошадьми. Во всякой артели избирается «жердник». Избранный артелью «жердник», во время лова распоряжается как артелью, так и всеми работами. Добыча делится поровну между всеми членами, составляющими артель. Большая часть рыбы выловленной в озерах Чудском и Псковском, выводится из пределов уезда. Рыба скупается на месте ловли мелкими торговцами, которые продают ее в С.Петербург, Нарву, в уезды Лужский и Порховский.. Меньшая часть рыбы сушится или солится на месте. Снеток сушится с солью, которая привозится из Нарвы. Настоящих рыбозаводов в уезде нет, но печей для сушки снетков, в разных селениях уезда, по сведениям местной уездной управы, насчитывается до 13-ти, на которых ежегодно высушивается до 2000 пудов снетков. В бочку кладется от 150 до 200 штук сигов и от 2 ½ до 5-ти тысяч ряпушки. Высшая цена бочки сигов доходит до 15 рублей, а бочки ряпушки до 8 рублей.".

Но все так хорошо было в этом промысле, вот что писал, как бы в продолжении вышеописанному В. Заутин Старшина Эстляндской губ., Везенбергского уезда, села Сыренец Вихтизби, №14 1872 г.: "В №7-м «Гдовско-Ямбургского листка», на странице 10-й, я прочел, что на Чудском и Псковском озерах рыбы ловится много. Не могу, по неимению на то данных, оспаривать этого; но положительно утверждаю, что рыбы, в особенности крупной, прежде ловилось больше, что могло бы быть и ныне, если б не было причин, сильно содействующих уменьшению крупной рыбы в вышеназванных озерах. Вот на эти то причины я и хочу указать вашим читателям.
Во время летних, тихих и жарких дней, к берегам озер, почти на самую сушу, прибывает несметное количество мелкой (иная не больше овсяного зерна) рыбки ( в роде: «сеголевки», «хохлека» и «окутка»). Наши глупые крестьянские ребята черпают такую рыбу решетами, подолом рубахи и проч., вываливая ее затем на берег, или бросая куда попало, так как к употреблению в пищу эта рыба не годится. Много, очень много истребляется таким образом мелкой рыбы, из которой со временем могла бы вырасти и крупная!
  За сим, сами рыбаки придумали не мало средств для истребления мелкой и только что подрастающей рыбы.. У многих рыбаков существует, например, в числе снарядов для рыбной ловли, «тонкий запас», известный более под названием «обмета», которым, летом, отгораживают на озере известное пространство – на полверсты и более. При этом рыбаки ботами, колотушками, железными кольцами, надетыми одно на другое, производят такой шум-трезвон, что бедная рыба, ошеломленная, не зная в какую сторону броситься, чаще всего попадает в обметные сети, и потом, по случаю жаркого времени, продается весьма дешево; мелкая же, или только что подрастающая рыбка выбрасывается на берегу. Зимою, для уничтожения мелкого «окутка» и разогнания крупной рыбы, у крестьян-рыбаков имеются в запасе «мутники», известные всем прибрежным жителям озер Чудского и Псковского. «Мутники», сами по себе, не велики; но к ним прикрепляются, в виде крыльев из веревок с сетями, гужи, которые, по своей длине, расширяют иногда тоню на целую версту. Эти гужи касаются дна озера, как бы стараясь достать рыбку из ила и грязи. На всем пространстве тони вода делается при этом мутною, и от этой мутной воды даже в малую матню сети рыба попадает в громадном количестве; в особенности попадает много мелкого «окутка».
 Старики наши рассказывают, что прежде не было в употреблении ни колотушек, ни мутников, и мелкой рыбы не ловили вовсе рыбаки. Но крупной рыбы ловилось гораздо больше и рыбаки жили богаче и достаточнее. Следовательно, необходимо подумать о средствах к устранению тех причин, на которые и указал, как на содействующие уменьшению крупной рыбы в озерах Чудском и Псковском. Необходимо воспретить, под строгою ответственностью, употребление рыболовами разных вредных рыболовных снарядов, в роде указанных нами выше, и других для указания нашим рыболовам более или менее правильной и разумной ловли, давно уже существуют правила; но крестьянам они неизвестны. Необходимо составить самые простые и ясные правила и написать их на досках столба, поставленного на площади каждого села, дабы крестьяне-рыболовы в состоянии были заучить наизусть эти правила и не могли, как ныне, отговариваться неведением закона...  8-го марта 1872г."                                        

В 1889 году на весь уезд была одна больница в Гдове - 4 врача, одна аптека. В то же время в Нарве (тогда это был заштатный город),  было 2 аптеки (провизоров Циммермана и Лихсингера). Позднее появилась аптека в Скамье.

В середине XIX-го века на всю С.-Петербургскую губернию было 25 крестьянских школ, около 1500 учащихся. К конце века только в Гдовском уезде было 23 начальных училища, не считая церковно-приходских школ. Уже в начале XX веке возникла учительская школа в Скамье, которая готовила учителей, обучавших грамоте. Грамотность населения в конце 1897 года равнялась 26 процентам.

В любой литературе можно найти описание беспробудного пьянства русского крестьянства. Сложно измерить и оценить меры выпитого, но посмотрим на это со стороны последствий употребления. Согласно "Памятной книжке С-Петербургской губернии" 1882 г. на весь Гдовский уезд пришлось 2 смертоубийства, от пьянства умерло 22 человека, найдено мертвые тела - 6, замерз - 1, умерло от других случайных причин - 12. Население Гдовского уезда в то время составляло почти 125 тыс. Чтобы не складывалось впечатление, что этот год был особенным, приведем данные за 1884 год. Те же 2 смертоубийства и 8 умерших от пьянства. Интересно, а какова нынешняя статистика в регионе?

В середине XIX века в городе Нарве два раза в год 9-28 февраля и 9-23 июля проводились торговые ярмарки, где крестьяне могли сбыть избыток своих продуктов или изделия промыслов. Товары, привозимые на ярмарки, состояли обыкновенно из хлеба, разных съестных запасов, домашнего скота и крестьянских лошадей, простого сукна, ситца, холста, товаров из кожи, металлических изделий, земледельческих орудий, глиняной посуды, сбруи, веревок и других предметов необходимых для крестьянского быта. На зимнюю ярмарку товары из ближайших принаровских деревень, например, Усть-Жердянки, свозились на санях по льду реки. "Гдовско-Ямбурский Листок" №10 1872 г, описывал ярмарку в Нарве с 7 по 9 февраля: "Главным предметом торговли на Нарвских ярмарках составляют лошади; а потому их, по всей справедливости, можно назвать конными ярмарками. Само собою разумеется, что торговля конями без цыган не обходится нигде. А потому и в Нарве, в эту пору, появляются цыгане, как знатоки своего дела по части мены и продажи коней, а отчасти – и как конокрады.
  Кроме цыган, большинство торгующего лошадьми  люда составляют эсты из соседних мест. Русских торговцев было мало. Конечно, бывают на ярмарке и рассеянные по всему лицу земли евреи, но продажею и меною лошадей они не занимаются. В настоящем году, было приведено на ярмарку до 200 лошадей. Все они были эстляндской породы. Ценность их простиралась от 10 до 200 р. за штуку. Сколько продано лошадей и сколько обменено, и на какую сумму простирался оборот по этой ветви торговли, - это трудно узнать; потому что торговцы настоящей меры не сказывают. А потому я и не решаюсь поставить цифру оборота торговли даже приблизительно.
  Рогатого скота на нынешней ярмарке было очень мало: всего три коровы, один бычок и один баран. За одну корову просили 35 р., а за других двух – по 25 р., за барана же – 3 р. 50 к.
  В настоящую ярмарку много продавалось книг. Вязниковские (офени) ходебщики привезли их на 1300 р.; и если верить их показаниям, - почти половину книг они распродали. Книги были дешевые. Некоторые из них продавались и по копейке. Большинство книг было религиозно-нравственного содержания: Евангелие, Псалтырь в русском переводе, «Первая молитва Джезики», «Маша или чудный сон» и пр.
  Продавались и иконы: Спасителя, Божией Матери, Николая Чудотворца и других святых, наиболее чевствуемых нашим народом. Были и разные картины, которые крестьяне любят развешивать по стенам своих изб.
  Кроме лошадей, книг, икон и картин продавалась нашими местными евреями жестяная посуда: кружки, кофейники, ночники и пр. Явился на ярмарку и один наш местный торговец щетками и привез товару на 20 р. Такова была нынешняя февральская ярмарка в Нарве!"

К середине 19-го века Нарва был бурно развивающийся промышленный город, основой которой была текстильная промышленность, использующая для ткацких машин дармовую силу реки Нарова. На правом берегу была фабрика Штиглица, где в 1860 году работало 1715 человек. На острове Кренгольм, а затем и левом берегу началось строительство Кренгольмской мануфактуры. К 1872 году на фабриках работало уже 6 тыс. рабочих. Основной приток рабочей силы был с принаровских деревень, главным образом, молодежь потянулась с родных мест в город. Условия труда на фабриках были очень тяжелые, но все-таки они не шли не в какое сравнение с трудностями и неопределенностью крестьянского труда. Кроме того, людей привлекала достаточно широко развитая для того времени система социальной поддержки. Фабрика имела свои казармы, школу, ясли, своя баня, магазины с фиксированными ценами, телеграф-почта, православные церкви и лютеранская кирха. Кренгольмская мануфактура представляла собой как бы самостоятельный город, вплоть до собственного полицейского участка. Кроме непосредственно труда на фабриках, они давали работу жителям многих окрестных деревень, например, поставкой дров, чем, в частности, занимались жители деревни Переволок и других принаровских деревень.

Следующая страница