В 19-м веке в подавляющем большинстве крестьяне не имели фамилий. В метрических книгах записывали имя собственное и имя отца, например, Иван Иванов (Иван сын Ивана), Семен Михайлов (Семен сын Михаила), Григорий Ефимов (Григорий сын Ефима) — от такого написания позднее и произошли многие фамилии. Кроме этого, для крестьян записывали место проживания, а именно, какая деревня и какому помещику она принадлежала - "Вотчина помещика Ханыкова деревни Переволоки крестьянин..." . Только после 1864 года принадлежность к барину перестала упоминаться, хотя крепостное право отменили уже в 1861 году, но тогдашние средства коммуникации, возможно, не позволяли довести эту новость до каждой деревни быстрее.

Надо отметить, что до середины 19-го века комбинация имени собственного и имени отца давала в приделах прихода практически уникальную идентификацию. Народа жило не так много и, несмотря на, казалось бы, ограниченное количество использованных имен, комбинации из двух имен, как ни странно, почти не повторялись. Если же добавить к именам их место жительства, то было однозначно понятно, о ком именно идет речь. В качестве "дополнительного" имени применялись деревенские клички, прозвища, характеризующие какие-либо качества человека. Некоторые из них стали позднее основами для фамилий. Замужних женщин, особенно в возрасте, очень часто назвали по имени мужа - Сидориха (жена Сидора), Харитониха (жена Харитона). Таким образом, при оседлом образе жизни у населения не было никакой необходимости в фамилиях как средстве идентификации личности.

В середине 19-го века деревня Переволок и деревня Большое Загривье были вотчиной Действительного Статского Советника Ивана Васильевича Ханыкова (4-го класса). Из других землевладельцев Принаровья того времени, можно упомянуть коллежского ассесора графа Алексея Петровича Коновницина (Омут), графа Штакельберха (Верхнее Село, Князь село, Ременники, Смольницы), бригадирша Нефедьева (Втроя), подполковница Александра Ивановна Трухина (Малое Загривье), подпорутчица Мария Федоровна Забелина (Степановщина), барон Карл Андреевич Врангель (Кароли, Обхонь), помещица Дубровина (Куйкин Берег), Андрей Васильевич Гернет (Чухонский Переволок), казенные владения Его Высочества Великого Князя Константина Николаевича (Скорятина Гора, Кондушь, Радовель, Устье, Жердянка, Долгая Нива, Дюк-Переволок, Скамья), казенного владения Столовой Вотчины г-на Нарвского Коменданта (село Сыренец, Ямы). Как видно из вышеприведенного списка, дворяне имели не только фамилии, но и их имена и отчества были очень близки к современным. Хотя в 18-м веке отчества с окончанием на "-ич" было привилегией особородовитых, древних родов, остальные писались примерно так "Помещика Ивана Яковлева сына Молчанова деревни Омута".

После отмены крепостного права крестьяне какое-то время числились временнообязанными, это означало, что свой земельный надел они еще не выкупили у землевладельца. Выкупать землю помогал специально созданный для этого Земельный банк, который давал деньги на выкуп земли, естественно под проценты. Деревни теперь числились за уездами и правлениями, на левом берегу обычно за мызами. Так деревня Переволок относилася к Добручинскому правлению Гдовского уезда. Позднее волость стала Скарятинской, при Эстонии — Skarjatina, а еще позднее, для удобства эстонских чиновников ее переименовали в Raja vald.

Отсутствие фамилий у крестьян относилось, главным образом, к приходу Погоста Ольгин Крест. Только во второй половине XIX века у отдельных крестьян записаны фамилии. В Сыренском приходе ситуация несколько иная, там к тому времени уже многие крестьяне имели свои фамилии. Села Сыренец и Ямы были очень старыми населенными пунктами, с давними традициями. Сказывалась особая остзейская форма управления губернией и, вероятно, более качественный учёт населения. В Сыренце издавна встречалась фамилия Заутин, например, в 1859 г. есть запись о венчании "Казенного ведомства села Сыренца крестьянский сын Максим Дмитриев Заутин 28 лет с  крестьянской дочерью девицей Евдокия Петрова Гуняшина 20 лет."

В Сыренском приходе проживало довольно много мещан, приписанных к различным городам, таким как Нарва, Дерпт, Вейзенберг, Новый Город и даже Ревель. Сначала было непонятно, откуда такая миграция городского населения в сельскую местность, потом я прочитал, что жителей некоторых деревень Причудья и левобережного Принаровья специально записывали в мещанское сословие и приписывали к различным городам, в которых они, возможно, никогда и не были. Цель данного действа мне не ясна, но это было. Кроме того, не следует забывать, что Сыренец в начале 18-го века имел статус города и соответственно его жители были мещанского сословия. Так вот, мещане имели фамилии и записывали их в метрики примерно так: Василий Леонтиев Колчин мещанин г.Везенберга проживающий в деревни Переволок (в данном случае имеется в виду Чухонский Переволок).

Кроме мещан, изредка, главным образом, в Сыренце и Скамье, встречались купцы. Купцы имели фамилии, иначе как же торговать, а также указывалась их гильдия, обозначающая финансовое благополучие имярека. В Принаровье обитали купцы 3-ей, низшей гильдии, с наименьшим «уставным» капиталом.

Была еще одна категория лиц, у которых имелись фамилии - это солдаты. Между прочим, закон освобождал жителей Принаровья от рекрутской повинности до 1797 года. Так как фамилий у призванных в армию изначально не было, то образовывались они, как правило, от отчества, их записывали как Иван Михайлов сын, т.е. Михайлов. Обязательно указывалось звание и полное наименование полка к которому приписан, например, Хвалынского полка отставной унтер-офицер или Афанасий Феодотов сын Сычева (унтер-офицер Санктпетербурского Гренадерского, Короля Фридриха Вильгельма, 111 полка 1-й стрелковой роты). В 1846 году рекрутский набор в Санкт-Петербургской губернии составлял 5 человек с 1000 душ. Срок службы был 25 лет, с 1834 года отслуживших 15-20 лет увольняли во временные отпуска, и солдаты освобождались от крепостной зависимости. Кому идти в рекруты решало деревенское или волостное собрание, это могла быть жеребьевка, но бывало, что в солдатчину отправляли за "дурное поведение", иногда даже в счет будущего набора. Таким образом, сельское общество избавлялось от потенциальных преступников, превентивно очищая свои ряды. После проведения военной реформы в 1862 году (Указ 01.01.1874, в котором вводилась всесословная воинская повинность) срок службы стал меньше, 6 лет в армии и еще 9 лет в запасе, во флоте 7 лет и 3 года в запасе. Освобождались от призыва единственный сын, единственный кормилец, по другим льготам, более 50% призывников. Так как размер армии в мирное время был ограничен, то часто количество подлежащих призыву превышало потребность, и тогда призывники тянули жребий. Отставных солдат в сельской местности стало значительно больше. К сожалению, почему-то не записывали их место жительства, хотя по прежнему писали полк и звание (рядовой запаса Енисейского Пехотного полка). Супруги солдат назывались солдатская жена или солдатская вдова, и они уже исключались из крестьянского сословия и становились "военными". Например, Евдокия Тихонова вдова Василия Петрова (Ингерманладского Пехотного полка рядовой, умершего по болезни фридрихсгимском военном гошпитале во время шведской компании в 1809 году). Интересно, что фамилии у солдат были зачастую не наследственные, и их дети и внуки опять писались без фамилии - так было привычней.

Следует упомянуть еще и священнослужителей Погоста Ольгин Крест — это священник, настоятель церкви (с начала 19 века до 1917 года их сменилось 11 человек), дьякон, дьячок, пономарь и просфирня. Были они людьми, кроме последней должности, грамотными, ибо на их плечах и лежала рутина заполнения необходимых бумаг. Соответственно, и фамилии у них появлялись значительно раньше, чем у остального населения. В принципе, это были представители местной интеллигенции.

Следующая страница