Ольгин Крест, часть 5

Фрагмент дипломной работы «Псковская архитектура 1560-1580-х годов» Кузнецова Александра Владимировича, выпускника 2008 г. Санкт-Петербургского государственного университета, исторического факультета, кафедра истории русского искусства. Научный руководитель: кандидат искусствоведения доцент Булкин В. А. Ниже представленная вырезка из диплома, посвященная Никольской церкви в Ольгином Кресте и частично Троицкой церкви в Доможирке.


Фотография Покрышкина П.П. не вошедшая в книгу "Церкви псковского типа XV-XVI веков по восточному побережью Чудского озера и Наровы."Вид с юга-запада.1906 год(из фонда ИИМК)
Фотография П.П. Покрышкина, 1906 г., не вошедшая в его книгу

В истории древнерусского псковского зодчества архитектура XVI столетия давно уже считается периодом наивысшего расцвета. Вместе с тем, по мнению исследователей, шестнадцатым веком завершается период самобытной псковской архитектурной школы. Псковская архитектура XVII века лежит уже в русле общерусской архитектуры. Таким образом, псковская архитектура 1560-1580-х годов относится к заключительному этапу псковской школы зодчества.

Строительство в середине XVI века традиционного храма всё ещё опирающегося на канон, выработанный в конце XV века, позволяет Вл.В. Седову (Седов Вл. В. «Псковская архитектура XVI века.”) говорить о том, что прежняя традиционная архитектурная традиция в середине XVI века не исчезает, а переходит на периферию. При этом строительство такого храма свидетельствует о том, что одновременно с мастерами, работавшими в «стиле Грозного», сохраняется артель традиционных мастеров, которая около 1551 г. «переходит из города к корпоративным заказчикам, строившим в погостах».

В 1555 году большая группа псковских мастеров (200 человек) во главе с «церковным и городовым мастером» Постником Яковлевым и каменщиком Ивашкой Ширяем была вызвана правительством Ивана Грозного в недавно завоёванную Казань для строительства каменной крепости. С этого времени продолжается следующий период псковского зодчества. Заканчивается он в 1563 году, когда псковские мастера возвращаются из Поволжья в Псковскую землю.

По мнению Вл. В. Седова, все псковские мастера (т.е. 200 человек) в 1555 году уехали в Казань и строительство в Псковской земле до их возвращения в 1563 году полностью прекращается. На наш взгляд, гипотеза Вл. В. Седова маловероятна.

Вл. В. Седов отмечает, что после 1555 года, когда 200 мастеров покинули Псковскую землю, и до 1563 года, письменные источники упоминают о строительных работах лишь однажды: в 1557 году, как сообщает 3-я псковская летопись, был возведен собор Иоанна Богослова в Крыпецком монастыре. При этом исследователь не доверяет летописцу и считает, что летописец ошибочно указал 1557 год, как время окончания строительства Крыпецкого собора. Таким образом, молчание источников о каком-либо строительстве является главным аргументом в его гипотезе.

Но может ли молчание письменных источников о строительстве однозначно свидетельствовать о том, что каменные здания действительно не возводили? На наш взгляд, нет. Наглядным тому примером служит схожая ситуация 1560-1580-х годов. Как уже говорилось, Седов относит к 1560-1580-м годам строительство семи храмов. При этом лишь один из этих семи храмов имеет датировку в письменных источниках, остальные датируются исключительно по архитектурным особенностям. Кроме того, В. А. Аракчеев (Аракчеев В.А. Средневековый Псков. Власть, Общество, Повседневная жизнь в XV-XVII веках), говоря о характере летописания в середине XVI века, пишет: «начиная с середины XVI в. изменяется характер местного летописания, и Псковская 3-я летопись главное внимание уделяет внешнеполитическим событиям». Этим, видимо, и объясняется отсутствие сведений о строительстве в псковских летописях.

Если после вызова 200 мастеров в 1555 году в Казань строительство в Псковской земле не прекратилось: продолжали возводить собор Крыпецкого монастыря, построили церковь Преображения и Колпино, то ясно, что какие-то мастера остались в Псковской земле. Следовательно, 200 каменщиками число псковских мастеров в середине XVI века явно не ограничивалось. Кроме того, Крыпецкий собор и церковь в Колпино, видимо, возводились одновременно (оба были закончены в 1557 году), что предполагает наличие в Псковской земле как минимум двух артелей.

Сколько же всего было псковских мастеров в середине XVI века?

Письменные источники разных веков сохранили несколько упоминаний о численности мастеров, работавших над тем или иным зданием. Наибольшее число мастеров упоминается при строительстве псковской крепости Гдов в 1431 году. Здесь трудились сразу 300 псковских мастеров. Причем, в данном случае, можно говорить о том, что на строительстве крепости Гдов были сосредоточены почти все псковские строительные силы. Значит, в первой половине XV века число псковских мастеров достигало как минимум 300. Но крупномасштабное каменное строительство XVI века явно превосходит по числу и объему строительство XV века. Думается, общее число мастеров в XVI веке не могло быть меньше чем в XV веке. Если наши рассуждения верны, то общая численность мастеров в XVI веке могла составлять не менее 300 человек, а, скорее всего, превышала эту цифру. Итак, после вызова в 1555 году 200 мастеров на строительство в Казань, в Псковской земле могло остаться от 100 до 150 или 200 мастеров.

Сделанный нами расчет можно косвенно подтвердить следующими соображениями. Нам известно, что на строительстве Благовещенского собора в Казани, работало 80 псковских строителей. Собор Иоанна Богослова Крыпецкого монастыря, по объему строительных работ явно не уступает Благовещенскому собору в Казани и, следовательно, на его строительстве могло участвовать примерно 80-100 человек. Для возведения же бесстолпного Преображенского храма в погосте Колпино, судя по его размерам (8.4 х 8.4 м), требовалось значительно меньшее число мастеров, думается, от 30 до 50. Таким образом, примерная численность оставшихся в Псковской земле мастеров могла достигать от 100 до 150 человек, а общее число псковских мастеров в середине XVI века могло составлять от 300 до 350-400 человек.


Как убедительно показал Вл. В. Седов, строительные работы в Поволжье были поспешно свернуты в 1562 году и строительство казанского кремля осталось незаконченным. Причиной прекращения строительства в Казани и возвращения псковских мастеров на родину в конце 1562 года стало событие 1561 года, когда кроме ослабленного и почти распавшегося Ливонского ордена, в войну с Россией вступили Польша и Великое княжество Литовское. Появление нового противника вызвало необходимость немедленного укрепления оборонительных сооружений в самом Пскове, сооружения мощных стен Псково-Печерского монастыря, а также укреплений Юрьева, захваченном в 1558 году.


По мнению А.Л. Баталова (А.Л. Баталов «Церковь Преображения Господня в селе Остров: вопросы датировки и происхождения мастеров»), после окончания строительства в Поволжье (Свияжске и Казани) одна из псковских артелей была привлечена к сооружению храма в подмосковном селе Остров. После же строительства храма в Острове, псковские мастера отправляются в Псков. Какие-либо признаки продолжения их строительной деятельности в среднерусских землях отсутствуют. В 1564, или в 1565 году в Пскове-Печерском монастыре ими же была построена надвратная церковь Святителя Николая.

Описанные выводы, позволяют А.Л. Баталову убедительно датировать Преображенский храм в Острове временем между 1560-62 и 1565 годом.



Церковь Николы Чудотворца в Ольгином Кресте.

Никольская церковь в Ольгином Кресте была взорвана в годы Великой Отечественной войны. Единственной работой о её архитектуре является статья П.П. Покрышкина, который осмотрел и обмерил храм еще до его гибели в самом начале XX века.

Значение материалов П. П. Покрышкина для церкви в Ольгином Кресте трудно переоценить. Сделанные им подробные обмеры и несколько фотографий храма позволяют достоверно воссоздать архитектуру этого храма.

П. П. Покрышкин пишет, что «время построения церкви с точностью неизвестно», но из текста его работы ясно, что он предлагает реставрацию церкви на XVI век. Сравнивая архитектуру Никольского храма с Троицкой церковью в Доможирке и собором Дмитрия Солунского в Гдове, Покрышкин указывает лишь два отличия (более высокое скругление западных столбов и отсутствие признаков хор). При этом он отмечает современность Троицкой церкви в Доможирке и церкви в Ольгином Кресте «по архитектуре и по всем подробностям». В реставрации храма, по мнению П. П. Покрышкина, «затруднение вызывает лишь паперть». Исследователь предполагает, что она была неширокая, квадратная и невысокая, а над западной её стеной была звонница.

Кроме материалов П. П. Покрышкина автору данной работы удалось обнаружить дело о рассмотрении проекта пристройки каменного придела в 1884 году. Проект этот был предложен архитектором Дмитрием Садовниковым, который кроме проекта исполнил чертеж южного фасада Никольской церкви «в существующем виде». На этом чертеже мы можем видеть некоторые декоративные детали неизвестные по материалам Покрышкина.

Седов обратил внимание на «зальность» внутреннего пространства Никольской церкви и связал её с храмом Иоакима и Анны и церковью Старое Вознесение в Пскове, которые также имеют «зальный» интерьер. Все три памятника Седов датировал 1530-1540-ми годами. При этом он полагал, что Никольский храм в Ольгином Кресте из-за отсутствия своей архитектурной традиции в погостах «явно подражает указанным монастырским храмам». Храмы аналогии, предложенные Седовым, а, следовательно, и датировка памятника, на наш взгляд, сомнительны.


Бывший погост Ольгин Крест находится на самом севере Псковской области. Никольская церковь в Ольгином Кресте не сохранилась до нашего времени. Она была взорвана во время Великой Отечественной войны. К счастью, в 1902 и 1906 годах Ольгин Крест по заданию Императорской Археологической Комиссии посетил П.П. Покрышкин, который сделал подробные обмеры храма и несколько фотографий. Собранные П.П. Покрышкиным материалы легли в основу небольшой статьи «Церкви псковского типа XV-XVI столетий по восточному побережью Чудского озера и на р. Нарове». Эта работа впервые ввела в научный оборот шесть памятников указанного региона и в том числе Никольскую церковь в Ольгином Кресте. После выхода в свет работы П.П. Покрышкина Никольская церкви в Ольгином Кресте не привлекала к себе специального внимания. Гибель храма в середине XX века также не способствовала дальнейшему изучению и проявлению интереса к Никольской церкви. Обмеры и фотографии Покрышкина позволяют получить представление об архитектуре храма.

Архитектурное описание.

Храм Николы в Ольгином Кресте 4-хстолпный 3-хапсидный одноглавый храм с повышенными подпружными арками и восьмискатным покрытием. Храм имеет подклет. План храма немного вытянут по оси запад-восток. Размеры его внутреннего пространства без апсид составляют 7.5 х 9.4 м. С запада к храму примыкает неширокий, квадратный и невысокий объем, который, по мнению Покрышкина, является одновременной храму папертью. На западной стене паперти, по мнению Покрышкина, располагалась звонница. Такое предположение, на наш взгляд, правдоподобно, но, вероятнее здесь видеть не паперть, а притвор или крыльцо на столбах, как это мы видим в Дмитриевком соборе в Гдове.

Внутреннее пространство храма имеет «зальный» характер. Западные столбы круглые почти на всю высоту (4.2 м), восточные скруглены с востока на высоту немного превышающую человеческий рост (2.1 м). На ту же высоту (2.1 м) скруглены межалтарные стены.

Декорация храма традиционна и даже канонична для псковских памятников XVI века. Фасады делятся лопатками на три прясла стянутые двух и трехлопастными арками. В центре центральных прясел помещены полуциркульные нишки для икон. По верху барабана идет традиционный тройной поясок из бегунца и поребрика. Выше пояс полуциркульных нишек. Такой же пояс из бегунца и поребрика, несомненно, располагался и на стенах апсид. О существовании на апсидах валиковых разводов документальных свидетельств нет.

Проблема датировки.

П.П. Покрышкин датирует храм XVI веком. Более точной датировки он не дает. При этом он отмечал, что «по архитектуре и по всем подробностям» церковь в Ольгином Кресте и церковь в Доможирке «современны». Действительно, подробные обмеры обоих храмов, а также сделанные П.П. Покрышкиным на их основе разрезы и планы памятников, подтверждают позицию исследователя. Сходство размеров обоих храмов так велико, что можно, на наш взгляд, говорить не только об одновременности рассматриваемых храмов, но и о том, чтоб один из этих храмов являлся образцом для другого, а может быть, оба храма были возведены одними и теми же мастерами. Географическая близость обоих храмов и то, что оба они расположены на одном водном пути по Псковско-Чудскому озеру и реке Нарве, не противоречат такому предположению.

Исследования материалов, связанных с Троицкой церковью в Доможирке позволили выяснить, что поводом для её строительства являлись события Ливонской войны, а именно успешное взятие Сыренска в 1558 году. 1558 год, таким образом, начальная дата возведения Доможирской церкви. Верхнюю дату её строительства дает надпись на колоколе, отлитом в 1567 или 1577 г. Архитектурная близость церквей в Доможирке и в Ольгином Кресте позволяет датировать Никольский храм теми же 1560-1570-ми годами. Но эти храмы близки не только архитектурно, но и географически, что позволяет считать поводом для строительства Никольского храма какие-то события то же Ливонской войны.

Показательно расположение Никольского храма на берегу реки Наровы, примерно в 20 км. от её истока. Как известно, по реке Нарве проходила граница между русской и ливонской территорией до Ливонской войны. При этом в самом истоке Нарвы стояла ливонская крепость Сыренск (Нейшлот, ныне Васкнарва), которая контролировала и как бы «запирала» водный путь по реке. Соответственно, до событий Ливонской войны и, в частности, взятия Сыренска появление Никольского храма на берегу Нарвы кажется маловероятным, ведь храм стоял на самой границе абсолютно незащищенный и удаленный от крупных центров. Исторические факты косвенно подтверждают это предположение. По данным источников, известно, что в 1558 году было взято 20 ливонских городов, и в каждом из них были основаны храмы, служившие опорой для дальнейшего распространения православия в Ливонии. Большинство этих храмов были деревянными и просуществовали, по мнению исследователей, только до 80-х гг. XVI в., когда русское правительство вынуждено было отказаться от завоеванных городов в пользу Речи Посполитой. Но были среди них и каменные храмы, возведенные в конце 1550-х годов. Это Богородицкая и Никольская церкви в Нарве (местоположение последней неизвестно), Никольская церковь в Юрьеве (Дерпте) и Троицкая церковь в Сыренске (имеется в виду церковь в Доможирке – А.К.). К указанному перечню, думается, можно добавить Никольскую церковь в Ольгином Кресте. Если наше предположение верно, то заказчиком храма в Ольгином Кресте был, как и в случае с храмом в Доможирке, сам Иван IV и храм был возведен на деньги царя.

Какое событие Ливонской войны могло быть поводом для строительства Никольского храма?

Предположительный ответ на этот вопрос позволяет дать посвящение храма.

Храм в Ольгином Кресте посвящен св. Николе – покровителю путешественников и мореходов и расположение храма на берегу реки Нарвы позволяет считать возможным поводом для его строительства не только взятие какого-то из ливонских городов, но и освобождение реки Нарвы от ливонского контроля. Последнее событие произошло как раз в 1558 году, когда был взят Сыренск, стоящий в самом истоке реки Нарвы, и город Нарва, расположенный почти у самого её устья. Таким образом, 1558 год является наиболее предпочтительной нижней датой строительства Никольской церкви в Ольгином Кресте.

Какой храм был образцом для Никольской церкви в Ольгином Кресте? Мы уже говорили, что церковь в Доможирке и в Ольгином Кресте по своей архитектуре настолько близки, что могут считаться творением одних и тех же мастеров. Это предполагает, что одна из них была построена раньше и послужила образцом для другой.

Отмеченное почти полное сходство храмов относится лишь к их четверикам. Общая же плановая структура этих памятников различна. Никольский храм состоит лишь из четверика и крыльца на столбах с запада. Церковь в Доможирке же кроме четверика имеет два придела и П-образную паперть. При этом, четверик и приделы настолько композиционно и декоративно связаны между собой, что создают абсолютно гармоничный, взаимосвязанный и нерасторжимый ансамбль. Поэтому можно думать, что не четверик Доможирской церкви послужил образцом для храма в Ольгином Кресте, а наоборот, храм в Ольгином Кресте стал образцом для четверика Доможирского ансамбля.

Если Доможирка была возведена позже храма в Ольгином Кресте, то какой тогда храм стал образцом для Никольской церкви.

Вл. В.Седов на основе «зальности» внутреннего пространства церкви в Ольгином Кресте связал её с церковью Иоакима и Анны и церковью Старое Вознесение в Пскове, которые также имеют «зальный» интерьер. Все три памятника он датировал 1530-1540-ми годами. При этом он полагал, что Никольский храм «явно подражает указанным монастырским храмам» и какой-то из них послужил образцом для церкви в Ольгином Кресте. Такое предположение кажется нам неубедительным. Указанные Седовым храмы, на наш взгляд, имеют больше различий, чем общего. Указывая на некоторые черты сходства этих храмов, исследователь совсем не обращает внимания на разницу их планов. Планы церкви Старое Вознесение и ц. Иоакима и Анны действительно похожи. Но план церкви в Ольгином Кресте совсем иной. Он состоит только из четверика и крыльца с запада. Планы же двух церквей в Пскове представляют собой более сложную композицию. Детальное сравнение планов четвериков этих храмов также свидетельствует об их различии. Планы ц. Старое Вознесение и ц. Иоакима и Анны представляют собой (без апсид) квадратный объем. Интерьер Никольской церкви вытянут по оси запад-восток (т.е. прямоугольный). Боковые апсиды в интерьере у ц. в Ольгином Кресте полукруглые, а у псковских храмов прямоугольные. Наконец, межалтарные стены их трех сравниваемых церквей имеют скругление только в Никольской церкви в Ольгином Кресте. Таким образом, разница планов не позволяет согласиться с Седовым и считать ц. Старое Вознесение и ц. Иоакима и Анны храмами образцами для Никольской церкви в Ольгином Кресте.

Обратимся еще раз к плану Никольской церкви. Здесь обращает на себя внимание такая не очень распространенная деталь, как скругление межалтарных стен. Скругление межалтарных стен встречается лишь в восьми памятниках псковской архитектуры XVI века, причем пять из них относятся к 1560-1580-м годам, один (храм Ильи Пророка в Корлах) не имеет точной датировки, и два храма датируются временем до 1560-х годов. Предложенная нами нижняя датировка храма в Ольгином Кресте (1558 год) позволяет говорить о том, что с него начинается тот ряд храмов 60-80-х годов XVI века, в которых имеется скругление межалтарных стен. Следовательно, источником этой достаточно редкой детали в Никольской церкви в Ольгином Кресте, послужили два храма возведенные до 1558 года. Это собор Дмитрия в Гдове и собор Крыпецкого монастыря.

Если наше предположение верно, и события 1558 года действительно стали поводом для сооружения храма в Ольгином Кресте, то собор Иоанна Богослова Крыпецкого монастыря оказывается ближайшим предшественником Никольского храма. Он, как сообщает 3-я псковская летопись, был возведен в 1557 году. Такая хронологическая близость позволяет предполагать, что, закончив работы в Крыпецком монастыре, мастера получили заказ на строительство Никольского храма на реке Нарове.

Если оба храма были сооружены один за другим, причем одними мастерами, можно предполагать их архитектурную близость и возможность того, что более ранний собор Крыпецкого монастыря стал образцом для Никольского храма.

Действительно, оба памятника имеют ряд общих черт. Кроме скругления межалтарных стен это: круглые на всю высоту западные столбы, отсутствие угловых палаток и хор, вытянутость подкупольного квадрата по оси запад-восток и наличие подклета. Но есть и ряд существенных отличий. Прежде всего, Крыпецкий собор является более сложным по композиции памятником. Кроме четверика он имеет придел, ризницу и галереи, которые опоясывают храм с трех сторон. Отлично и завершение храмом. Храм в Ольгином Кресте имел традиционное восьмискатное покрытие, и его прясла завершались двух и трехлопастными арками. В соборе же Крыпецкого монастыря прясла завершаются полуциркульными арками, а покрыт он позакомарно щипцами. Кроме того, если в Никольском храме подклет не читается снаружи, т.к. он расположен ниже уровня земли, то в Крыпецком монастыре подклетный этаж находится над землей и собор приобретает двухэтажный облик. Указанные различия позволяют уверенно заключить: Крыпецкий собор не мог быть архитектурным образцом для Никольского храма в Ольгином Кресте.

Но мы упоминали еще один памятник, возведенный до Никольской церкви в Ольгином Кресте, со скруглением межалтарных стен. Это собор Дмитрия Солунского в Гдове. Этот памятник был возведен в 1520-х годах и является ближайшим географически, после Доможирки, храмом к Ольгиному Кресту. Он, как и храм в Ольгином Кресте, состоит из четверика и примыкающего к нему с запада крыльца на столбах. Кроме того, оба храма имеют схожее решение декора на фасаде, перекрытие и покрытие. Географическая, композиционная, конструктивная и декоративная близость храмов, кажется, позволяет считать Дмитриевский собор в Гдове образцом для церкви в Ольгином Кресте. Но как тогда объяснить ряд отличий в решении интерьера? В Дмитриевском храме в северо- и юго-западных углах четверика расположены две палатки-придела, а восточная пара столбов соединена со стенами арками. В Никольском храме в Ольгином Кресте все четыре столба свободны на всю высоту. Размеры храма в Гдове также несколько превышают размеры Никольского храма, а его подкупольный квадрат на вытянут по оси запад-восток, а является действительно квадратом. Наконец, Дмитриевский собор не имеет подклета. Это говорит о том, что собор в Гдове был образцом лишь в самом общем виде. Получив указание создать нечто похожее на храм в Гдове, мастера скопировали лишь его основные, причем внешние, особенности. Они создали не копию, а памятник схожий по внешнему образу.

Что касается решения интерьера храма в Ольгином Кресте, оно находит сходство с интерьером собора Крыпецкого монастыря. И там и здесь столбы свободны на всю высоту и подкупольный квадрат имеет прямоугольные очертания. Только в Никольской церкви столбы раздвинуты еще и в поперечном направлении. Сходство интерьеров и наличие подклетов у обоих храмов, думается, подтверждает нашу мысль о том, что храм в Ольгином Кресте возводили те же мастера, которые до этого работами в Крыпецком монастыре.

Итак, Никольская церковь в Ольгином Кресте была сооружена в самом конце 1550-х годов, после 1558 года. Поводом для её строительства, думается, можно считать успешное взятие в 1558 году Сыренска и Нарвы, что освободило реку Нарову от иноземного контроля. Оставшаяся в Псковской земле группа мастеров, закончившая в 1557 году строительство Крыпецкого собора, получила заказ возвести храм на реке Нарове. При этом заказчик, видимо, пожелал соорудить храм который внешне должен был походить на собор Дмитрия Солунского в Гдове. Внутреннее пространство либо не было оговорено в заказе, и мастера просто скопировали то, что они только что сделали в Крыпецком соборе, либо, схожесть интерьера заказываемого храма с Крыпецким интерьером, также было желанием заказчика.

В итоге в Никольском храме в Ольгином Кресте соединился традиционный, и даже каноничный внешний образ псковского храма, характерный для конца XV -первой трети XVI века и интерьер абсолютно современный и характерный для псковской архитектуры середины XVI века.

После возведения храма в Ольгином Кресте эти же мастера получили заказ на строительство храма в Доможирке, находящийся совсем недалеко от Ольгинова Креста.



Церковь Святой Троицы в Доможирке.

Троицкая церковь в Доможирке хорошо сохранилась и была реставрирована в 1965-1972 годах. Первая небольшая заметка о Троицкой церкви появилась еще в 1885 году (Церковь Троицы в Доможирке. // Историко-статистические сведения о С.-Петербургской епархии. Вып. 10. СПб., 1885). Информация, помещенная в этой работе, а также время появления её в печати, свидетельствуют, что её автор опирался на материалы архива церкви, и позволяют считать данную заметку достоверным историческим источником.

В этой работе были помещены сведения о владельцах села Доможирка, краткие сведения об истории и архитектуре церкви, перечислены достопримечательности храма и его священники, указаны границы прихода, количество церковной земли, число прихожан и другая историко-статистическая информация. О древнем храме говорится, что его построил какой-то житель Пскова, который возил плиту из Пскова по Чудскому озеру. О времени строительства нет никаких данных. Чрезвычайный интерес представляет следующее сведение: «От прежнего придела Николая Чудотворца, по разорении его шведами, осталась только алтарная стена». Здесь же впервые опубликована надпись на чугунной доске, находившейся в стене Параскевинского придела.

Работа П.П. Покрышкина стала вехой и в истории изучения Троицкой церкви в Доможирке. Она ввела памятник в научный оборот и оказалась первой и единственной специальной работой об архитектуре Троицкой церкви. Характеризуя работу, прежде всего, надо отметить сам принцип отбора памятников. Ни до, ни после этой публикации памятники «гдовского круга» не рассматривались как некая общность (территориальная и архитектурная). Между тем, как это показал П.П. Покрышкин, географический принцип сближения в данном случае действительно «работает», т.е. обнаруживается архитектурная близость включенных в статью храмов. Троицкую церковь в селе Доможирка П.П. Покрышкин датирует XVI веком. При этом он справедливо отмечает, что точное время возведения церкви неизвестно и «пока с точностью определено быть не может».

Чрезвычайно важным является, на наш взгляд, сообщение из Никоновской летописи, приведенное Покрышкиным в статье и имеющее отношение к датировке храма. Несомненно, исследователь первоначально связывал это летописное сообщение с сохранившимся храмом в Доможирке и датировал его, соответственно, 1558 годом. Однако, впоследствии, опираясь на местное предание сыренских жителей, которое «говорит, что у них до 1802 г. церкви не было», П.П. Покрышкин делает вывод о том, что от возведенной по указу Ивана IV церкви «не осталось и предания» и «отождествлять её с нынешнею Троицкой Доможирскою церковью нет никаких оснований». Вывод исследователя, учитывая те сведения, которые были ему известны, логичен и справедлив. Но ряд новых сведений, неизвестных П.П. Покрышкину, а также более внимательное отношение к сведениям Никоновской летописи, позволяют говорить о том, что первоначальное предположение исследователя, – отождествление летописного Троицкого храма и сохранившейся церкви в Доможирке, видимо, верно.

Кроме того, пытаясь сузить датировку Троицкой церкви, Покрышкин сообщает, что в 1585 году упоминается церковь Николы у Ольгина Креста, которая «по архитектуре и по всем подробностям» современна церкви Троицы в Доможирке.

Описывая архитектуру церкви, П.П. Покрышкин отмечает, что это «церковь псковского типа XIV-XV ст. и по общему укладу и по деталям». Главной особенностью Троицкой церкви исследователь считает трехпрестольность и находит единственную аналогию, совершенно сходную с Доможирской церковью по плану, – церковь Преображения XVI в. в селе Вяземы. При этом исследователь справедливо считает приделы Троицкой церкви одновременными главному храму и воспринимает их как неотъемлемые части единой трехчастной композиции.

Немного противоречивым кажется то, что П.П. Покрышкин отмечает близость храмов в Доможирке и Ольгином Кресте и одновременно, пишет: «Главный храм (в Доможирке – А.К.) почти во всем подобен Гдовскому Димитриевскому собору, представляя немного уменьшенную его копию». Правда при этом, исследователь указывает ряд различий Дмитровского и Троицкого храмов. Систему перекрытия бесстолпных приделов он сравнивает с подобной же системой в Успенской церкви в Гдове, также бесстолпной.

Кроме собственных фотографий П.П. Покрышкин поместил в статье изображение Доможирской церкви до пожара 1900 года. Это изображение показывает, что церковь в Доможирке не обошла участь других церквей, и её первоначальные формы были также закрыты и искажены поздними формами, характерными для XIX века.

В 1909 году в декабрьском номере С.-Петербургского Земского вестника была опубликована небольшая заметка К. Трофимова «Доможирский погост». В основном, это был пересказ статьи П.П. Покрышкина. Но были в ней и новые сведения, касающиеся истории храма. Так уже упоминавшееся сообщение о разрушении Никольского придела К. Трофимов относит к 1581 году, причем говорит о «разорении его ливонцами», а не шведами. Кроме того, К. Трофимов сообщает, что в “писцовых книгах” под 1627 годом есть упоминание Доможирской церкви. Это известие одной из писцовых книг – первое достоверное упоминание церкви в Доможирке в письменном источнике.

Вл. В. Седов предположительно датирует Троицкую церковь 1530-40-ми годами. «Формы интерьера, - считает Седов, - говорят о принадлежности церкви Троицы к той же группе традиционных храмов, на которую оказали воздействие храмы переходного типа и сближают памятник с церковью в Знахлицах и храмом № 8 в Довмонтовом городе Пскова. Два почти симметричных придела со ступенчатыми сводами, расположенные по сторонам основного храма, заставляют вспомнить композицию церкви Богоявления с Запсковья после 1538 года». «Скорее всего, - продолжает Седов, - такое копирование композиции известного городского храма (т.е. храма Богоявления – А.К.) в меньшей по размеру погостской церкви было вызвано требованиями неизвестного заказчика».

Указанные Седовым архитектурные аналоги Троицкой церкви и её датировка, основанная на них, кажутся малоубедительными. Седов выстраивает некий единый, непрерывный архитектурный ряд, связанный, прежде всего, с эволюцией интерьера. Разработка проблемы интерьеров в псковской архитектуре и выявление их эволюции – несомненная заслуга Седова. Но, на наш взгляд, особенности интерьера не всегда могут являться датирующим признаком. Об этом свидетельствует сама работа Седова, представляющая сложный и неоднозначный процесс развития псковской архитектуры в XVI веке, не сводящийся в единую эволюционную линию. К примеру, даже в самом Пскове в 1530-е 1540-е года Седов обнаруживает сразу две линии в развитии архитектуры. Такая же неоднозначная ситуация, судя по материалам представленным в монографии Седова, наблюдается и в более позднее время. Все это позволяет усомниться в датировках некоторых храмов, предложенных Седовым исходя из особенностей интерьеров. К сомнительным датировкам Седова относится, по нашему мнению, и датировка Троицкой церкви в Доможирке.

Наблюдения А.И. Комеча (А.И. Комеч «Каменная летопись Пскова 12 – начала XVI века”, 1993 г.). об архитектуре Троицкой церкви, кажутся нам чрезвычайно глубокими и верными. Он как никто другой смог проникнуть в художественный стиль и образную природу архитектуры Троицкой церкви. По мнению Комеча, храм в Доможирке - «произведение последнего этапа жизни школы» (псковской школы – А.К.). «Общая группировка, ритмы, декорация – все исполнено классической выверенности и устойчивости. Сложный и безупречно уравновешенный по своим чистым формам памятник свидетельствует о сложении замечательной школы псковских зодчих».

В 1999 году в Новгородском Историческом сборнике была опубликована статья Т. Арне «Русские колокола в шведских церквах». В ней, среди других русских колоколов был впервые опубликован колокол из Троицкой церкви в Доможирке, находящийся в Бренской церкви в Стокгольме. Надпись на колоколе позволяет уверенно относить постройку храма ко времени царствования Ивана IV. Кроме того, колокольная надпись сообщает о причастности к строительству храма воеводы Ждана Андреевича Вешнякова, участвовавшего в штурме и взятии Сыренска в 1558 году. Упоминается и мастер, отливший Доможирский колокол: «А делал мастер Логин Семенов сын». Таким образом, введенный Т. Арне в научный оборот новый исторический источник чрезвычайно важен для изучения ранней истории церкви.


Проблема датировки.

В настоящее время все специалисты сходятся в том, что Троицкая церковь в Доможирке – храм XVI века. Более точной датировки до сих пор нет.

Письменные источники не содержат сведений о времени строительства каменной Троицкой церкви в Доможирке. Первое упоминание о Троицком храме в письменных источниках относится лишь к 1627 году. Летописи XVI века о церкви в Доможирке ничего не сообщают. В Писцовой книге 1585-1587 годов есть упоминание лишь о селе Доможирка, но сведений о церкви нет.

П.П. Покрышкин отнес время строительства Доможирского храма к XVI веку, считая, что более точную датировку, исходя из известных ему сведений, дать невозможно. При этом он обращает внимание на сообщение Никоновской летописи под 1558 годом, где говорится об успешном штурме города Сыренска и повелении Ивана Грозного в честь этого события воздвигнуть храм Троицы с двумя приделами. Покрышкин первоначально считал, что летописное сообщение 1558 года относится к Доможирской церкви, но потом отказался от этой мысли. Между тем, в 1999 году был опубликован новый, неизвестный Покрышкину, исторический источник (колокол Доможирской церкви), позволяющий вернуться к первоначальной позиции Покрышкина.

Надпись на колоколе из Троицкой церкви в Доможирке сообщает: «Года 7—5 (?) июля в день лит сей колокол живоначальной Троице и вознесению Пречистой Девы и святой мученицы Прасковьи по прозванию Пятница в Доможирке в правление царя и господина Великого князя Ивана Васильевича всея Руси повелением слуги Божия Ждана Андреевича Вешнякова. А делал мастер Логин Семенов сын». Несомненно, отливка колокола могла осуществляться только для уже существующего храма или для строящегося храма. Поэтому, можно думать, что год отливки колокола близок к дате окончания строительства церковного здания. Итак, из приведенной надписи ясно, что колокол был отлит в царствование Ивана IV (1547-1584). Значит и строительство храма относится к времени между 1547 и 1584 годом. Кроме того, на колоколе сохранились две крайние даты времени отливки колокола. Первая цифра «7», а последняя «5». В хронологическом отрезке между 1547 и 1584 годом могут быть только четыре даты, заканчивающиеся на «5»: 7055 (1547), 7065 (1557), 7075 (1567) и 7085 (1577). Кроме того, надпись на колоколе упоминает имя колокольного мастера, отлившего этот колокол: «А делал мастер Логин Семенов сын». По данным которые приводит Вл. В. Седов, мастер Логин Семенов сын работал с 1557 по 1578 год. Причем с 1557 по 1567 он работал совместно с мастером Кузьмой Васильевым сыном, а после 1567 работает, т.е льет колокола, один. Исходя из сказанного, 1547 год можно совсем исключить, т.к. в это время Логин Семенов сын еще не лил колокола. Наиболее вероятными датами отливки колокола и возведения церкви остаются, следовательно, 1557, 1567 и 1577 года.

Особо надо сказать о Ждане Андреевиче Вешнякове, который, как ясно из колокольной надписи, был заказчиком отливки колокола, а значит имел непосредственное отношение к строительству Троицкого храма.

Ждан Андреевич Вешняков был псковским воеводой. Его имя не раз упоминается в Никоновской летописи, причем в связи с уже упомянутыми событиями в Сыренске 1558 года. После успешного штурма и захвата Сыренска Иван Грозный, как уже говорилось, повелел строить храм Троицы с приделами, «а в Сыренску государь оставити велел Павла Заболоцкого да Ждана Вешнякова, а с ними детей боярских да стрельцов, и нарядом и всеми крепосьми устроити велел». О том, что они действительно остались в Сыренске свидетельствует сообщение за август 7066 (1558) года: «Того же месяца писали к царю и великому князю из Лаюса-города Павел Заболоцкой да Ждан Вешняков: Шли оне из Сыренска по государеву велению к Ракобору».

Причастность Ж.А. Вешнякова к Троицкому храму в Доможирке и, одновременно, к городу Сыренску, позволяет считать, что летописное известие 1558 года из Никоновской летописи имеет прямое отношение к Троицкому храму в Доможирке.

Сравнение сведений сообщаемых Никоновской летописью и надписью на колоколе Доможирской церкви свидетельствует о ряде совпадений.

Во-первых, оба события (отливка колокола и успешное взятие Сыренска) относятся ко времени правления Ивана Грозного. Во-вторых, оба источника, как уже сказано, упоминают Ждана Андреевича Вешнякова. Наконец, в обоих источниках фигурирует храм Троицы, но с разным посвящением приделов. Место расположения церкви в рассматриваемых источниках также различно. В летописи говорится о Сыренске, а на колоколе о Доможирке. Но надо учитывать, что в летописи говорится не о существующем храме, а лишь о поводе и предполагаемом месте его возведения. Колокол же говорит о уже возведенном храме, который был поставлен в Доможирке. Несмотря на указанные несоответствия, думается, оба источника относятся к одному и тому же памятнику – церкви Святой Троицы в Доможирке и «рассказывают» о разных страницах в её судьбе. Летопись повествует о предыстории храма, а колокол о его закладке и строительстве. Косвенно это подтверждает архитектура храма и отсутствие каких-либо известий о существовании в Сыренске каменного Троицкого храма.

Как видим, сообщение летописи позволяет сузить датировку Доможирского храма. Нижней датой его возведения можно считать июнь 1558 года. За верхнюю дату могут быть приняты 1567 или 1577 год, полученные нами на основании анализа колокольной надписи. 1557 год, следовательно, должен быть исключен.

Почему же каменный Троицкий храм, поводом для которого стало успешное взятие Сыренска, был возведен не в Сыренске, а в Доможирке?

Географически Доможирка стоит на том же водном пути по Чудскому озеру и реке Нарве и такое же низменное место, как и Сыренск. При этом в Сыренске имеются укрепления, способные защитить храм от вражеских грабежей и нападений. В Доможирке же храм ничем не защищен.

Чем же тогда руководствовались строители храма, изменяя место строительства храма?

Как уже было сказано, письменные источники до 1580-х годов Доможирки не упоминают. При этом события связанные с подготовкой штурма Сыренска в 1558 году описаны летописями достаточно подробно. В частности упоминаются близкие к Доможирке населенные пункты – Козлов брод (ныне Козлов берег – А.К.) и Скамья. В связи с этим представляют интерес два летописных сообщения, упоминающие Скамью. «Того же месяца Мая в 25 день, Данило Федорович Адашев с товарищи пришел к Сыренску за пять верст на Скамью, Июня 2 день <...> они с людьми и с нарядом к Сыренску за пять верст пришли». И второе: «Как пришел Данило с товарищи за пять верст от Сыреска на Скамью и отпустил оттоле воеводу Павла Заболоцкого да Ждана Вешнякова». Из двух приведенных летописных известий ясно, что деревня Скамья находится «за пять верст от Сыренска» и является каким-то важным местом, связанным с военными событиями. Деревня Скамья сохранилась до нашего времени и располагается не «за пять верст от Сыренска», как сказано в летописи, а на противоположенном берегу Нарвы, т.е. совсем рядом с Сыренском (ныне Васкнарва). А «за пять верст от Сыренска», то есть в 9 км. от Васкнарвы, стоит Доможирка. Получается, что летописец указывает расстояние от Сыренска до Доможирки, но вместо Доможирки называет Скамью. Отсутствие упоминания села Доможирки позволяет предположить, что до успешного взятия Сыренска и строительства в Доможирке церкви села Доможирка не существовало. Если вспомнить что Доможирки на момент поминания летописью Скамьи еще не существовало, подобное несоответствие становится объяснимо. Летописцу нужно было указать место, у которого еще не было названия. Он, судя по всему, выходит из положения следующим образом – указывает расстояние от Сыренска и, одновременно, называет это безымянное место именем ближайшей деревни (Скамьи).

Так или иначе, из летописных сообщений ясно, что место «за пять верст от Сыренска», географически совпадающее с нынешней Доможиркой, имеет важное значение в военных событиях мая-июня 1558 года. Сюда дважды приходит Д.Ф. Адашев и здесь, судя по летописи, находятся воеводы Павел Заболоцкий и Ждан Вешняков, которых Д.Ф. Адашев «отпустил оттоле» для того чтобы «дороги от Колывани и от Риги позасечи для магистрова приходу». При этом место это (нынешняя Доможирка – А.К.), видимо, не имело даже названия и ничем не примечательно. Что же здесь делали воеводы? Географическое расположение этого места, а именно то, что оно находится совсем недалеко от Сыренска, для которого и пришли воеводы Павел Заболоцкий и Ждан Вешняков, позволяет предположить, что на месте будущей Доможирки была стоянка (лагерь) части русского войска. Отсюда, в случае необходимости, военные отряды Павла Заболоцкого и Ждана Вешнякова могли быстро подойти к Сыренску. Интересно, что именно Ждан Вешняков, как раз связанный с рассматриваемым местом, был непосредственным руководителем (т.е. заказчиком) при строительстве храма. Кроме того, нельзя не вспомнить о захоронениях под храмом, которые были обнаружены в недавнее время. Возможно, расположение здесь лагеря русского войска определило и место захоронения павших в сражении воинов. Над братским же захоронением, уже после успешной военной операции, Жданом Вешняковым решено было поставить храм. Вместе с тем, видимо, было увековечено и то место, где войско отдыхало и готовилось к успешной военной операции. На сегодняшний день это единственное объяснение выбора данного места для строительства храма. Несомненно, данный вопрос требует дальнейшего исследования.

Итак, на основе анализа имеющихся в нашем распоряжении источников, начальная история храма может быть реконструируема следующим образом.

6 июня 1558 года объединенными войсками царя Ивана IV был взят Сыренск. Это событие стало поводом для строительства церкви «во имя Живоначялныя Троицы, а придел Николы Чудотворца, а другой Илларион Великий». В Сыренске «государь оставити велел Павла Заболоцкого да Ждана Вешнякова», которым было поручено «крепостьми устроити». Соответственно, и исполнение царского наказа, возвести церковь Троицы в Сыренске, легла на плечи оставленных в Сыренске воевод. Надпись на колоколе позволяет уверенно говорить о том, что именно Ждан Андреевич Вешняков проводил в жизнь волю Ивана IV: он договаривался с мастерами, он организовывал и следил за выполнением заказа. Строительство велось на деньги царя и государя Ивана IV. Кроме того, возможно, именно Ждан Вешняков предложил «проект церкви», т.е. указал на храм-образец, которому нужно было в общих чертах соответствовать. Ему же, судя по всему, принадлежит и выбор места для будущего строительства. Он выбирает то место, где был лагерь его отряда перед успешным взятием Сыренска, и где удобнее всего было захоронить павших в сражении воинов. Строительство Троицкого храма можно отнести к периоду между июнем 1558 года 1567 или 1577 годом и датировать храм 1560-ми – первой половиной 1570- х годов. Архитектура храма подтверждает эту датировку.

Так в Никольском храме в Ольгином Кресте, который, видимо, был возведен в самом конце 1550-х годов, мы видим при повторении современного «зального» интерьера и подклета, традиционную композицию и декор. Это свидетельствует о желании создать традиционный по своему образу храм и выборе соответствующего образца – собора Дмитрия Солунского в Гдове 1520-х годов.

Тот же возврат к традиционным псковским формам и образу мы видим в архитектуре Троицкой церкви в Доможирке. Её фасад, за исключением арок, напоминающих килевидную форму, полностью повторяет традиционное декоративное решение, характерное для храмов 1490-х-1530-х годов. Но даже эти килевидного очертания арки решены по-псковски. Образцом для композиционного и образного решения Доможирского храма, видимо, была церковь Богоявления с Запсковья 1538 г. Четверик же храма в Доможирке по своим размерам почти полностью совпадает с размерами четверика Никольской церкви в Ольгином Кресте, что позволяет говорить о строительстве обоих храмов одними мастерами. Однако, несмотря на указанное сходство размеров четвериков двух храмов, решение их интерьеров различно. В Троицкой церкви, видимо, из-за невозможности соорудить подклет, была сооружена юго-западная хозяйственная палатка и хоры, а все столбы имеют низкое скругление. Таким образом, интерьер храма в Доможирке более традиционен, чем в храме в Ольгином Кресте.



Несколько слов скажем о заказчиках храмов и их предпочтениях.

Никольская церковь в Ольгином Кресте, Троицкая церковь в Доможирке и Успенский собор Святогорского монастыря, несмотря на заказ Ивана IV, были возведены по образцам традиционных псковских храмов конца XV – первой трети XVI века и, соответственно, имеют традиционно псковский образ. Это свидетельствует о полном невмешательстве царя и о том, что образ будущего храма определял тот, кто являлся реальным проводником царского заказа.

Несомненно, необычное для Пскова пирамидальное завершение надвратного Никольского храма Псково-Печерского монастыря было желанием его заказчика – Павла Петровича Заболоцкого, который, в данном случае, видимо, подстраивался под «государственный» заказ стен Псково-Печерского монастыря. В том случае, когда заказчиками являлись Череменецкий и Великопустынский монастыри храмы получали традиционный образ.

Что касается мастеров, то жесткое разделение их на «традиционных» и «новаторских», на наш взгляд, неверно. Разные заказы требовали разного числа мастеров для их исполнения. Это, на наш взгляд, не позволяет говорить о неизменности состава и численности артелей. Думается, артель как некая общность мастеров-рабочих с главным мастером (зодчим) сформировывалась только непосредственно на строительстве объекта.

Мастера, работавшие в 1560-х годах, могут быть разделены на две группы.

Одна группа, состоящая из 200 каменщиков, покинула пределы Псковской земли в 1555 году и до 1562 года она возводила ряд построек в Свияжске и Казани. Думается, примерно половина из этой группы (100-120 человек) в конце 1562 года вернулась на родину в Псковскую землю для строительства фортификационных сооружений. Другая часть мастеров (около 80) была вызвана на строительство Преображенского храма в селе Остров под Москвой. К 1564 году храм в Острове был построен, и освободившиеся мастера вернулись на родину.

Четыре храма рассматриваемого времени по своим архитектурным особенностям связываются с участием именно возвратившихся из Поволжья и Подмосковья мастеров. Это надвратный Никольский храм Псково-Печерского монастыря, собор Елеазарова монастыря, храм Ильи Пророка в Торошино и Преображенский храм «под колоколы» в Гдове. При этом не исключено, что «вернувшиеся» мастера работали над указанными храмами вместе с мастерами, которые в 1555-1562 годах продолжали работать в Псковской земле.

С работой оставшихся в Псковской земле мастеров можно связать строительство Никольской церкви в Ольгином Кресте и Троицкой церкви в Доможирке. Об этом свидетельствует не только их архитектура, но и предполагаемое нами время строительства. Конечно, двумя постройками их деятельность в рассматриваемый период не ограничивалась. Как уже сказано, эти «оставшиеся» мастера вполне могли работать вместе с «вызванными» мастерами. Одной из таких совместных работ, видимо, является храм Преображения «под колоколы» в Гдове, приделы которого абсолютно псковские.

Несомненно, культовое зодчество 60-80-х годов XVI века - ярчайшая страница в истории храмового строительства XVI века.