География Принаровья XVI века

Сохранившаяся до нашего времени Псковская писцовая книга (издание Московского архива Министерства юстиции, том V. 1913 г.), которую составили Григорий Мещанинов-Морозов и Иван Дровнин в 1585–1587 гг., позволяет попытаться воссоздать географию верхнего Принаровья того времени. Авторы довольно подробно описали правое побережье Наровы и связанные с рыбной ловлей места. Остаётся лишь сопоставить упомянутые в Писцовой книге места с современной географией. 

Много воды утекло в Нарове, сменилось много поколений людей, живших на её берегах, но отголоски событий более чем пятисотлетней давности дошли до нашего времени в сохранившихся названиях деревень, урочищ и других местностей.

Основой для этого описания послужил раздел Псковской писцовой книги «Царя и великаго князя рыбные ловли в реке Норове» и описания Наровской губы Гдовского уезда.

Отправной точкой служит запись в Писцовой книге: «Во Гдовском уезде в Каменской губе, с Норовского устья против ливонского городка Сыренска, на реке на Нарове на берегу на скамье двор царя и великого князя рыбных ловцов...». Описанное место достаточно точно локализуется и соответствует современному расположению деревни Скамья у истока Наровы из Чудского озера. Как указано, эта местность относилась к Каменской губе, граничащей на юге с Наровской губой. В то время слово «скамья» имело значение места сбора дани за лов рыбы. Там сидели приказчики, которые и занимались этим важным для царя делом. Далее будет показано, что таких мест на Нарове было два, каждый из которых отвечал за контроль в своей административной единице – губе. Наличие таких пунктов было обусловлено таким особо доходным промыслом, как ловля угря. В других местах Псковской земли подобных «скамей» в Писцовой книге обнаружить не удалось. Другие упоминания слова «скамья» в Писцовых книгах обозначают разновидность торговых мест в городах.

Сам двор описан достаточно подробно: «а на дворе хором: изба плоская на взмосте четырех сажен». Изба длиной примерно 8,5 м стояла не на земле, а на каких-то подпорках, довольно типичный способ строительства для того времени. Сделано это было для того, чтобы весенний паводок Наровы не затапливал помещение. Вероятно, именно это здание служило основным административным помещением. При нём имелся «анбар с переделом семи сажен» — то есть амбар с внутренней перегородкой. Его длина составляла около 15 м.

Упоминается «клеть трех сажен» — небольшое помещение длиной примерно 6,4 м, которое, вероятно, использовалось как жилое. Далее описан еще один небольшой «анбар с присеньем трех сажен». Вероятно, присенье представляло собой пристройку при самом амбаре, что-то вроде сеней. Последней в этой череде зданий шла «поварня полутретьи сажени», то есть место для приготовления пищи, кухня. Кроме этой группы построек имелись еще «да за двором на берегу». В какую сторону подразумевалось «за» — неясно. Возможно, ниже по течению, зато точно указано, что расположено на самом берегу реки. Здесь были 2 амбара с присеньем длиной 2 сажени, еще имелась мылна, то есть баня и «изба плоская трех сажен». Отдельно отмечено, что «Хоромы все гнилы и обалялись ...». Освоены эти места были издавна и постройки были сделаны как минимум за полвека до того, как их описание появилось в Писцовой книге. Иначе так быстро сгнить избы и амбары просто не успели бы.

Указано и кто жил «на том дворе». Во-первых, «рыбные ловцы наймиты», здесь всё понятно — наёмные сезонные работники, которые не являлись постоянными жителями и прибывали сюда на заработки с других мест. «Ставят тот двор и анбары», то есть являются владельцами, распорядителями всего «рыбные ловецкие наровские приказщики и откупщики царевыми и великого князя денгами». Откупщики за внесенную вперёд в казну сумму, получали право на весь улов с данной местности. Они выкупали всё, что потом вылавливали там за оговоренный период откупа. Кроме речных сборов, они собирали дань натурой и деньгами с рыбаков, которые ловили рыбу в Чудском озере «из вешние ловли пятую рыбу да делового по 2 московки, а из летние и из зимние ловли дают шестую рыбу». Учёт поступлений, как отмечено в книге: «считают их в том розходе псковские дияки». Дьяками тогда называли грамотных и обученных людей, состоящих на службе у царя или князя. 

«На устье ж на реке на Норове, что Нарова вышла из Чюцкого озера, оброчный берег царя и великого князя». Далее подробно описывается, что именно составляло основу откупа — это наличие девяти езов. Старые словари дают достаточно точное значение слова «ез»: «Перебор через реку из брёвен или брусьев, вбитых в речное дно и соединенных перекладинами, к которым прикреплялись сети для рыбной ловли». Сети, по-видимому, назывались волоками, вероятно, потому что они волочились по речному дну. Волок представляется в виде конусообразной сети-ловушки, именно так он изображался на рисунках. В Писцовой книге подробно перечислено количество волоков-сетей, имевшихся в каждой езе. По-видимому, этот учёт был определяющим фактором для дальнейшего назначения величины откупа.

Количество волоков в каждом езе составляло от 20 до 24, кроме седьмого и восьмого, в которых было только 14 и 12 соответственно. Всего в этих девяти езах насчитывалось 184 волока, места эти в то время были рыбные. «А ловят на тех езех на царя и великого князя рыбу угри...» — весьма точно указано, для промысла чего именно устанавливались эти снасти и что являлось основным источником дохода. Подобный способ ловли угря сохранялся в этих местах вплоть до начала XX века и запечатлён на отдельных фотографиях, а также рисунках, выполненных со слов старожилов. К тому времени старинное название «ез» вышло из употребления, и это сооружение на реке стало называться «угревой закол».

Рыбной ловлей занимались не только с правого, русского берега, но и с противоположного, который принадлежал в то время шведскому королю. «А против тех царевых и великого князя 9 езов на устье же Наровы с немецкого берегу против городка Сыренска на дву верстах было 15 езов, а волоки в них неводы, а ныне теми ловлями владеют немецкие люди». В 1615 году плата (налог) за ловлю угря с 16 рыбаков, проживающих в Сыренце, составляла 50 талеров. В самом конце XVII века за 7 сеж в реке Нарове платили уже «по осми сот любских ефимков» (если принять одну монету весом в 30 грамм, получается в шведскую королевскую казну за год сыренчане вносили 24 кг серебра). Сети или волоки на немецком берегу названы именно неводами, что указывает, что у них были свои конструктивные особенности отличные от тех, что использовались на русском берегу. Невод представляет из себя снасть, состоящую из центральной ловушки и прикреплённых к неё сетчатых крыльев.

Упомянутые езы не могли ставиться от берега до берега. Примерно о том же говорится в словаре Даля: «… Называют езами и наискось вполовину и в треть ширины реки, поставленные рыболовные плетни … ез или яз редко бывает сплошной (это закол, учуг), и в сем случае в нем ворота с мордой, оставляя свободным некоторое пространство для прохода речных лодок …». В документе 1649 года (всего лишь через 62 года после написания Писцовой книги), повествующем о различных приграничных спорах между Россией и Швецией, содержится упоминание о рыбной ловле: «... ставлены на Нерове реке для угревые рыбные ловли сежи с царского величества строны по старым метам и по воде до полужерагла, а з другой половины, с королевина величества строны, ставлены сежи до полужерагла же у свейского откупщика у иванегородца у Ондрюшки». «Полужергла» в данном случае обозначает середину русла реки. Далее там же, описывая сежи, пишется: «... рыбные откупщики и верные целовалники, которые в прошлых годах те воды откупали и на вере держали, лет за полтретьятцат и болши, сказали тем сыщиком, что на царского величества стороне угревой рыбной ловли первая головная сежа у откупщика у Михалка Русова поставлена по прежним метам и по воде вкось, выше ее королевина величества рыбной ловли первые головные сежи, верных головах и откупщиках, и ныне те обе головные сежи посереди Неровы-реки стоят сутыч, толко с королевина величества стороны первая головная сежа пониже полусаженью ... и против прежнево спустили вниз пяди з две, неведомо для чего, а сежа сежи не миновала, стоят сутыч, а лесу в плотах с обе стороны изстари ставили поровну». Сутыч, согласно словарю Даля, это встык, в упор, насупротив, упираясь, стыком. Получается, что рыболовные заколы с обеих сторон сходились примерно на середине Наровы. Возникает логичный вопрос, а как же по реке перевозились грузы, ведь для этого необходимы были проходы для ладей и лодок. Заколы начинались не непосредственно от берега, а на некотором расстоянии от него (встречалось упоминание даже о 15 саженях (прим. 32 м). А так как фарватер проходил не по центру Наровы, а около сыренецкого берега, то здесь проходили по реке различные лодки. Далее в том документе говорится: «Да в сыску ж сказали многие сыскные люди, что в прошлом во 154 году с каролевина величеств стороны деревни Ямы крестьяне, Давыдко Келлин с товарыщи, в царскаго величеств стороне, в Нерове-реке и в Наровской губе, угревой рыбной ловли ниже Сыреска под островком, от своих дву сеж шестью плоты насилством заняли и царскаго величеств в стороне угоричи ловят, а наперед того тех плотов на царскаго величеств стороне Свеяне не ставливали, а исстари было у них, Свеян, на их стороне ставлено по двадцати плотов в сежи, а ныне вновь к тем своим дву сежам поставили на царскаго величеств стороне по три плоты и наездом, приезжая украдом, рыбу ловят».

По документам XIX века можно проследить, какие ожесточённые споры велись относительно того, как далеко к середине реки можно было выстраивать сежи с того и другого берега. Там буквально каждый лишний метр становился предметом бесконечных судебных тяжб. Ориентиром же служил «большой камень», который когда-то выступал из реки недалеко от скамейского берега (подробнее об этом).  

Дальше вниз по реке писарь указывал: «Да ниже скамей на поместной земли у деревни у Маленцова на реке на Норове на берегу исадец пуст, ... а приезжают на тот исад псковичи рыбные ловцы, а ставили тот исад рыбные ловцы откупщики...». В другом месте этой Писцовой книги есть упоминание деревни Малцово. Эта деревня или, точнее, исад (рыбацкая слобода) вполне узнаваема — Маленцово или Маленцов Берег или как называли местные жители— Самохон. Деревня находилась до изгиба Наровы вплоть до 30-х годов в XX-м столетии. Позднее берег стало интенсивно подмывать, и жители перевезли свои дома дальше от реки, ближе к деревне Кукин Берег.

«Против того исада на реке на Норове на цареве и великого князя берегу до Копаницы 3 езы, а в них 36 волоков, да ниже Копаницы 2 еза, а в них 20 волоков...». Очень важным топонимом, к которому у составителей Писцовой книги постоянно происходит привязка — это Копаница. В общей сложности это название встречается 15 раз. Ни один другой топоним не удостоился такого частого упоминания, по крайней мере, в Наровской губе.

Что именно представляла собой Копаница сразу понять довольно сложно. До нашего времени не сохранилось ни малейшего намёка на этот топоним среди местных названий. Само слово довольно распространено, с таким названием есть населенный пункт в Кингисеппском районе, и даже в Болгарии и Чехии. Очевидно, что в основе лежит понятие «копать». Но вот что и где именно выкопали? Попробуем разобраться в этом вопросе. Опираясь на «Словарь церковно-славянского и русского языка, составленный вторым отделением Императорской Академии Наук. СанктПетербург, 1847 г.» можно предположить, что речь идёт о рве. Очень показательна запись: «За Копаницею меж Наровы и Копаницы на острову ...». Значит, между Копаницей и самой рекой был остров, и образовывался он после соединения реки с вновь прокопанной канавой. На это же указывает и упоминане «усть Копаницы», т.е. устье — это место, где эта протока соединялась с основной рекой. Единственным разумным объяснением такого гидротехнического сооружения представляется улучшение судоходства по реке Нарове. Если бы основное русло было просто мелководным, было бы логичным его просто углубить, а не копать новое. Организовать такую серьёзную работу, могло только государство, точнее царь. Причиной для проведения таких работ, могла быть подготовка к военным действиям. Около деревни Яма река, как можно с уверенностью утверждать (на это указывают карты XIX-го века, на которых это место называется «Старая Нарова»), текла иначе, чем сейчас. Вместо современного прямого русла она делала своеобразную петлю по нынешней Ямской струге (подробнее здесь). Граница в этом месте между Ливонией и Россией проходила по фарватеру, по нынешней Ямской струге (есть карты, где она пересекает тогдашний остров посуху, но более точные межевые карты указывают всё-таки на водную границу). Перевозка грузов, особенно военных, в этом месте могла быть весьма затруднительна. Относительно не задолго до этого состоялась Ливонская война, в которой русскими войсками были успешно взяты Нарва и Сыренец. Возможно, в плане подготовки к боевым действиям и были проделаны подготовительные мероприятия, чтобы спрямить этот участок. Хотя не исключено, что проделано это было просто для облегчения судоходства при перевозке грузов из Пскова в Нарву. Была выкопана «Копаница» — искусственное русло, превратив шее землю напротив деревни Ямы из полуострова в остров. Он оставался таковым еще до начала XX-го века и назывался «остров Лапина» и при этом относился к Санкт-Петербургской губернии. Эту версию подтверждает межевой документ 1786 года «… пустоши Закопаницей, Закаменья, что ныне именуется Лапин остров состоящая на реке Нарове …». Из этого следует, что Запокапаница (место за Копаницей) и есть остров Лапина, расположенный напротив деревни Ям. За Копаницей — это если смотреть с правого берега, то получается за прорытым каналом, за новым течением реки. Грунь здесь преимущественно песчаный, поэтому выкопать канал не должно было представлять значительных трудов. Впрочем, упоминание Закаменья может свидетельствовать о наличии некоторого количества камней, которые были уложены в этом месте. Сама земля, на которой копали, относилась к правому берегу (это видно и по более поздним картам) и значит, проблем с землевладением не было.

Дальнейшее описание выглядит несколько запутанным и не всегда понятным. Складывается впечатление, что одновременно описываются старое естественное русло и новое искусственное. Попробуем в этом разобраться. «На реке же на Норове за Копаницею ниже Маленских езов 3 езы, а в них 24 волоки да завод». Слово «завод» в данном тексте, вероятнее всего, обозначает какую-то заводь или затон. Упомянутые три еза были на самой реке, тогда это место никак не могло называться Старой Наровой. Следовательно они располагались где-то в нынешней Ямской струге. То, что в этом месте устраивались заколы для ловли рыбы (сежи), прямо указывает упоминаемый выше документ середины XVII-го века: «... с королевского величества стороны деревни Ямы крестьяне, Давыдко Келлин с товарыщи, в царского величества стороне, в Нерове-реке и в Наровской губе, угревой рыбной ловли ниже Сыреска под островком, от своих дву сеж шестью плоты насилством заняли и царского величества в стороне угоричи ловят, а наперед того тех плотов на царского величества стороне Свеяне не ставливали, а исстари было у них, Свеян, на их стороне ставлено по двадцати плотов в сежи, а ныне вновь к тем своим дву сежам поставили на царского величества стороне по три плоты и наездом, приезжая украдом, рыбу ловят ...».

Возвращаясь к Писцовой книге, применительно к этому месту относится следующая фраза: «За Копаницею меж Наровы и Копаницы на острову, от усть Копаницы по Нарове на низ до речки до Клещовы, рыбная ловля во весь год осеннея и вешнея ...». Эта запись прямо указывает на существование острова между прокопанным рвов и рекой. «Усть Копаница» — это может быть как началом, так и концом этой сооруженной протоки. Относительно речки Клещова и что ей может соответствовать на современной карте — определить не удалось.

Двигаемся дальше: «да Копаницею от Наровы на низ в Нарове же против поместные деревни на низ по Нарове усть Копаницы на реке на Нарове до речки до Лудори 3 езы, а в них 54 волоки ...». Указанные езы могли стоять как в самой Копанице, так и ниже по реке до речки Лудорь. Название Лудорь очень созвучна с Валударь — известный до наших дней топоним, эта речка указана и на карте Шуберта. В настоящее время в этом месте расположена погранзастава, которая называется «Кукин Берег».

«От речки от Лудори до Кошуцкие исады на низ по Норове 3 езы, а в них 54 волоки, да ез пуст ...». Речка Кошучка впадает в Нарову напротив начала Верхнесельского острова, это название сохранилось до наших дней. Расстояние между двумя речками примерно 3 километра и представляется достаточно большим для 3 езов (точнее 4-х с учетом пустого), по сравнению с тем, как плотно они располагались до этого. Но, во-первых, эти места не настолько рыбные, как выше по течению. Во-вторых, тут были поместные (частные) земли и, вероятно, на их берегу рыбная ловля шла в доход землевладельца, а не царя, а потому и не интересовала авторов Писцовой книги. «Исада Кошуцкая на николской земле изо Гдова на деревенской, а на исаде м. Дворовое непашенное, да под исадом ез, а в нем 32 волока...». У Кошучки располагался рыбацкий посёлок со своим собственным езом и двором, в котором никто не пахал.

Следующий этап в нашем путешествии во времени и пространстве: «От пристани от сосен по скамейной двор, что на Семейкине земле Скудина деревни Коколки, 2 сежи у Коколки, а в них 90 волоков ...». Название Кокольский остров также сохранилось до нашего времени, он расположен между Верхнесельским (Пермискюла) островом и правым берегом. Некоторое сомнение вызывает большое количество волоков на всего две сежи, для этой не самой широкой части реки.

В этом же месте приводится описание еще одной скамьи — административного центра уже Наровской губы. «На реке ж на Норове на берегу ниже поместные Семейки Скудина деревни Коколки скамья нижнея ...». Эта вторая скамья была значительно меньше первой. «На ней двор приезжей рыбной наровских приказщиков и откупщиков царя и великого князя, а на нем изба трех сажен, а перед нею сени трех сажен, да анбар трех сажен, да поварня полуторы сажени, а около двора с одну сторону тын вострой да ворота. А места под двором в длину 10 сажен, а поперек 6 сажен, а перед двором до воды место на пристанища 5 сажен и з дорогою ...». Из приведенного описания требует пояснения только «тын» — так в старину называли частокол или забор. «А живут на той скамье псковские целовалники, а перед двором на пристанище ставятца рыбные откупщики и ловцы ...». Следовательно, в самом дворе жил сборщик налогов, а откупщики и рыбаки жили за пределами двора, на берегу. Вот потому и надо было отгораживаться — сборщиков податей не любили во все времена. Около этого места также были сежи, здесь они именуются именно таким словом: «Под тою же скамьею у Коколка сежа, а в ней 8 волоков, да ниже скамьи сежа, а в ней 36 волоков ...». Короткая сежа в 8 волоков вполне соответствует характеру реки в этом месте, а вторая, вероятно, была уже ниже острова, где река была шире.

Начиная с этого места, используется только термин «сежи». Авторы Писцовой книги весьма подробно описывали все орудия и способы рыбной ловли. Это хорошо отслеживается и по описанию того, чем ловили рыбу на Чудском озере: «неводы, и сетми, и мережами, и переметами, и удами, и острогами, и котцы … и подволоками, и воротки». Так в чём же принципиальное отличие «сежей» от «езей»? Можно предположить, что различие заключалось в способе их установки в реке. До этого, в верхней части реки дно песчаное, и забивать колья было достаточно просто. В районе порогов дно каменистое, и тут рыболовные заколы устраивались иным способом. На дно устанавливались  деревянные «кОзлы», соединенные между собой крест-накрест шестами. Ряд таких «козлов», скрепленных горизонтальными  перекладинами и образовывал «сежи». Позднее такая конструкция, вместе с названием распространилась и на верховье реки. Это был менее затратный способ, поскольку большая часть закола осенью извлекалась из реки, а весной вновь устанавливалась на место.

В середине XIX века в книге «Исследования о состоянии рыболовства в России» ловля угря с помощью сежей описывалась следующим образом: «Для ловли угрей употребляются мешкообразныя сети, так называемыя волоки. Оне имеют в объеме 5 саж. и привязаны к "порогу", т. е. жерди, длиною в сажень. Главный лов угрей производится в селах: Сыренце и Скамье, лежащих у самаго истока р. Наровы из Чудскаго озера. Здесь в реке устроены заколы или "сежи", состояния из свай, которыя ставятся на разстоянии сажени одна от другой, в виде козлов поперек реки до половины ея. Толстыя доски лежат на козлах. Рыбаки, стоя на этих досках, ставят в пространстве между козлами эти „валоки", втыкая их посредством длинной шести ко дну. Открытый конец „валока" обращен к истоку реки. Улов угрей здесь весьма обилен, и они бывают до 9 1/2 фунт. весом». Практически такое же описание сежей и заколов было записано со слов жителей уже в середине XX века.

«Да против Кубани вниз по Нарове сежа, а в ней 36 волоков ...» — название Кубань очень похоже на Губань. Такая деревня встречается на карте 1770 г. и других документах того времени. Находилась около бывшей деревни Скорятиной Горы, ниже оконечности Верхнесельского острова.

«Да низ же по Норове 2 сежи, а в них 48 волоков. Да под деревнею под Пердовкою кол, а ловят на нем рыбу вершею ...». Пердовка — это место выше Ольгина Креста. Такое название было в ходу вплоть до войны, так назвался нижний край деревни Скарятина Гора. Верша — плетёная ловушка ловушка для рыбы, обычно изготовленных из ивовых прутьев. Форма в виде конуса, чтобы рыба, туда заплыв, не могла развернуться и выплыть. Еще упоминается «Сежа Березка, а в ней 24 волоки ...» — ни о чём не говорящее название.

Далее: «За погостом у Николы Чюдотворца, что у Олгина креста, сежа Зверинец, а в ней 24 волоки. Сежа на малом Зверинце, а в ней 18 волоков ...». Местонахождение Ольгина Креста с того времени не изменилось и название церкви не менялось до самого разрушения в 1944 году. Зверинец — ещё один известный топоним, он находился немного ниже по течению, напротив Князьсельского острова. «Да ниже малого Зверинца Тимофеевская сежа Малого, тот же берег, 18 волоков ...» —еще одна сежа где-то неподалеку.

Ниже по течению «Да с малаго омутца с розкладные межи Ивановы пустоши Рудакова, что были за Борисом за Забелиным, с Микитинского двора по нижней берег реки Ласоки, 2 сежи, а в них 24 волоки». Омут – это старинное историческое название деревни, которая сейчас носит название Отрадное. Сельцом (имеется фраза «селцо Омут на реке на Нарове»), тогда называли любое значительное по размерам сельское поселение. Название реки «Ласока» очень похоже на реку под именем «Тасака», которая встречается на карте Шуберта. Она была значительно ниже Омута, где-то на полпути до деревни Криуши. Трансформация из буквы «Л» в «Т» со времен представляется вполне возможной.

В заключении описания реки, приводится фраза: «присылают на тое ловлю псковские дияки на веру целовалников изо Пскова, а ловят на тех исадех угри ...». Контроль за промыслом осуществлялся из столицы княжества, минуя уездное начальство, что подчеркивает особое значение Наровы в тогдашней экономике.