Переволок

Местные жители говорят с ударением на второй слог — Пере́волок (см. карту). На данный момент самое раннее упоминание о деревне удалось найти в Ревизской сказке 1719 года. Первая запись в метрической книге относится к 1748 году: «Помещика Савы Михайлова сына Сеглакова деревни Переволоки у крестьянина Козмы Семенова дочь Татьяна». 

На ранних картах деервня обозначалась просто как Переволока, и только на  трёхверстовой карте Шуберта 1863 г. вдруг появилось название Большая Переволока (Suur-Perevoloka при Эстонии). Это было сделано явно для того, чтобы отличить её от одноимённой деревни на левом берегу Наровы. Но местные жители никогда не использовали прилагательное «Большая» применительно к своей деревне. 

В Исповедных росписях 1782 года употреблялось название «Русской Переволоки», в эстонских архивах иногда встречается вариант Russki-Perewolok. В самых ранних метрических книгах обычно писали «Переволоки». Было ли это падежным склонением названия или так называли селение сами жители  неизвестно. Но одна буква многое меняет в смысле слова. Переволоки́  — это как руководство к действию, как план на будущее. Переволо́ка — как место действия, а Пере́волок — как что-то уже свершившееся, законченное действие. Всего лишь смещение ударения на одну букву — а как меняется смысл!

Откуда взялось такое своеобразное название, точных сведений не сохранилось. Местное предание гласит, что деревня получила своё имя потому, что трижды перемещалась, «переволакивалась» с одного места на другое. При этом упоминаются такие места, как Осливица (полуостров напротив деревни) и Старый Одворок (это место находится чуть ниже «новой», дачной части деревни — можно сказать, круг замкнулся). Само название «Старый Одворок» указывает на то, что там когда-то находился старый двор. По крайней мере, судя по схеме 1774 года из архива ЦГИА, бо́льшая часть деревни находилась именно там, а другая часть находилась уже на нынешнем месте.

Степан Рацевич (1903—1987 гг.), который посещал эти места в период с 1932 по 1940 год, писал в своей книге «Глазами журналиста и актера» (Г. Фаронов, которой упоминается в тесте, — это отец И.Г. Фаронова): «Правый берег Наровы низменный, однообразно унылый с редкой растительностью. За несколькими домами, составляющими деревушку Кукин берег, начинается деревня Переволок с тридцатью дворами и населением в 170 человек ...
Переволок… Не правда ли странное наименование. Сколько раз я пытался безуспешно узнать, кто дал деревне такое имя и почему, пока наконец не услышал из уст старожила этих мест Григория Фаронова такой рассказ: Когда-то Нарова была многоводной, ретивой, не любила уживаться в своих берегах, в особенности весной в пору половодья. Разольется во всю, да так широко, что берегов по ту сторону не видно. Деревенское население неохотно занималось земледелием, уж очень плохие были земли, больше рыбачили. Рыба ловилась хорошо, было её много, хватало всем, избыток продавали. Река постоянно грозно наступала на деревню, часто затопляла её, приходилось сниматься с насиженных мест, уходить дальше от берега. Трижды «переволакивалась» деревня с одного места на другое и только в последние 60-70 лет осела на одном месте, кончила плутать. Утихомирилась река, успокоился народ, назвавший деревню Переволок….   Сильные наводнения наблюдались в 1840, 1844, 1851 и в 1862 годах. Особенно резкое повышение уровня воды замечено было в 1844 году.  Местные жители назвали этот год потопным. Уровень озера поднялся на два с половиной метра. Река Нарова, вытекающая из Чудского озера, затопила несколько деревень по обоим сторонам Наровы  — Сыренец, Скамью, Ямы, Кукин берег, Переволок, Кароль».

Словом «волок» называли глухой, дремучий и преимущественно непроезжий сосновый лес, в котором уже велась рубка. Для перемещения тяжёлые бревна из таких лесов использовали специальные приспособления —  волоки. В них запрягались лошадей, которые вытаскивали брёвна к сплавным рекам. Это было необычайно трудным и хлопотным занятием. От слова «волок», как считается, произошло знаменитое на Руси слово «волокита». Волочить спиленные деревья, чтобы потом сплавлять их вниз по Нарове, в этой местности действительно было довольно удобно. Этим, кстати, может объясняться многообразие «переволоков» в одном месте. Таким промыслом, сплавом дров на барже в Нарву, занимался мой прадед.

«Переволокой» в старину называли гужевой путь, проложенный через дремучий лес.

Ещё одна собственная версия автора сайта: раньше русло Наровы проходило не так как сейчас — не «напрямую», а делало своеобразную «петлю», проходя мимо Кароли. На это указывают как некоторые письменные источники, так и карты. Например, граница между губерниями, проходящая по «старому» руслу, точнее даже по острову, разделяя его на две половины (на карте). Вполне возможно, что это русло было не особенно судоходным. В таком случае «основание» полуострова могло быть наиболее удобным местом для перегрузки груза с озёрных судов на речные. Или для  переволоки барж по узкому участку суши с целью их дальнейшего сплава вниз по реке, в Нарву. Согласно карте Шуберта, остров напротив Кароли носит название Переволоцк (Русской). А на этой странице приводится цитата, из которой следует, что этот остров ранее был полуостровом. В архивах имеются межевые документы, свидетельствующие о том, что земля на острове Переволок по крестьянскому названию Застружье, ранее принадлежала помещикам Ханыковым, то есть относилась к Большому Переволоку. На карте, размещённой на этой странице, есть надпись «Старая река», обозначающая протоку проходившую западнее современного русла реки. Сам остров или точнее даже острова постоянно меняли свои очертания в результате «работы» реки: намывания новых учатков суши и размывания старых.

В «Русском историческом сборнике», том 1, 1837 г. в статье «Пути сообщения в древней России» приводится следующая фраза: «... река Нарова, с обходом порогов выше теперешняго города Нарвы, и на переволок против Ям или Вихтибсы». На Волге находится довольно известное село Переволок, расположенное на месте перешейка, который река огибает петлёй. Позднее, когда Нарова проложила себе более прямой путь, «переволакивать» пришлось уже саму деревню. Возможно, это произошло из-за повышения уровня Чудского озера или строительства «Копаницы». Кто-то из жителей предпочёл левый берег, а основная часть осталась на правом. Однако, своё название деревня получила явно намного раньше этих своих «блужданий».

В Сибири и на Европейском севере слово «волок» обозначает санный путь, проходящий по замёрзшим рекам и озёрам; в Ярославской области — пойму и низменные берега рек; на Рязанщине — пологую горку, склон, откос.

Как следует из метрических книг, самым ранним из известных владельцев деревни Переволок, а также части деревни Загривья был Савва Михайлов сын Сеглаков (варианты написания фамилии — Чеглаков, Щеглаков). Далее, примерно с 1752 по 1772 года деревни Переволок и Большое Загривье были вотчиной помещика Исака Иванова сына Пустошкина (бригадир, депутат от дворян Новгородской губернии Обонежской пятины в Комиссии о сочинении Нового Уложения, 1767 г). После этого и вплоть до отмены крепостного права хозяевами являлись представители семьи Ханыковых. В книге «Феодальные вотчины в эпоху Петра I (1705—1717 гг.)» за Ханыковыми числилось восемь вотчин, общим числом 33 двора. Переволок, как видно, в то время в их число не входил. Кстати, других деревень в Санкт-Петербургской губернии, принадлежащих Ханыковым, кроме Переволока и Большого Загривья, обнаружить не удалось. Первым владельцем Переволока и его жителей из семьи Ханыковых, примерно до 1803 года, был Гдовский майор Василий Клементьевич Ханыков. Затем, до 1837 года в метрических книгах, видимо, записывался сын вышеупомянутого Василия — Статский Советник и кавалер Платон Васильевич Ханыков (вице-директор Комиссариатского департамента в 1818—1821 годах; слово «кавалер» означало наличии правительственных орденов). Позднее владельцем, предположительно, стал его брат или племянник — Действительный Статский Советник Иван Васильевич Ханыков (4-го класса). Немногие сведения о И.В. Ханыкове, которые удалось найти: родился 1 мая 1783 года, умер 29 января 1854 года; на службе с 23 декабря 1797 года; надворный советник, переводчик при Коллегии иностранных дел с 1809 года; действительный статский советник с 2 апреля 1833 года; старший директор Коммерческого банка. 4-й класс согласно Табели о рангах соответствовал военному чину генерал-майора. Очень сомнительно, чтобы такой человек когда-либо забредал во все свои вотчины.

Стараниями Валентины Гонтарь из архива ЦГИА (ф.262, опись 9, дело 11235) удалось получить выписку из документа «Описание имения Ханыкова. 1858 год. Фонд Дворянского собрания». Владелецем указан Михаил Николаевич Ханыков, женатый на дочери полковника Энгельгардта. У него была дочь Клеопатра, родившаяся 5 декабря 1845 года. По данным последней, десятой ревизии, в двух деревнях — Большом Загривье и Переволоки — числилось 107 душ мужского пола и 125 женского. Сам Ханыков проживал в Санкт-Петербурге, в Литейной части, 3-м квартале, в собственном доме по Эртелевом переулке под номером 5. Приблизительная оценка стоимости рабочего дня крестьянина: мужского пешего — 30 копеек летом и от 15 до 25 копеек зимой; мужского конного — 50 копеек летом и от 20 до 30 копеек по зиме; женского — 20 копеек летом и 10–15 копеек зимой. Смешанная повинность (число тягол или душ на оброк) — 54 души (тягло — взрослый работоспособный мужчина, обычно в возрасте от 17 до 50 лет). Размер оброка и число рабочих дней: с тягла платиться 12 рублей серебром в год. Рабочих дней (барщину) ни каких не отбывается. Особые промыслы: «Кроме земледельчества и рыбной ловли других не имеется». Далее приводится примерная стоимость земли. Так, например, пахотная земля оценивалась в 50 рублей серебром с десятины. В Большом Загривье насчитывалось 22 двора (31 тягла) и Переволоке — 17 дворов (46 мужчин, 54 женщины, 23 тягла). В документе также описано, столько и какой земли имелось в каждой деревне. Так, в Переволоке было 8 десятин огородов, 80 десятин пахотной земли и 131 десятина сенокосов, с которой получалось 2020 пудов сена; выгонной земли — 20 десятин, под лесом — 15 десятин, под дорогами, реками и неудобными землями — 66 десятин. Отмечено, что имение не заложено. Имеется также приписка: «Быв некогда в Гдовском уезде два раза я должен был вытребовать нужные сведения от старост, и теперь получив оныя обобщал их сообщений. Пользуюсь сим случаем свидетельствования чувства истинного почтения и совершенной преданности с каковыми имею честь быть Вашим Милостивым Государь Покорным Слугою Михаил Ханыков».

Некоторые комментарии к приведённому выше документу. В метрических книгах имя Михаил Николаевич (1812—1885 гг.) не встречалось ни разу. В этот период владельцем указывался «помещик полковник Ханыков». Вероятно, что барин был богатый, имел собственный дом в столице, а  его имение не было заложено, что свидетельствует о хорошем материальном положении. Эртелев переулок — сейчас это улица Чехова, а здесь находится дом №5. Оказывается, по крайней мере к концу крепостного права крестьяне уже барщину не отрабатывали. Они просто платили фиксированную сумму за пользование помещечьей землёй — что-то вроде арендной платы. Плата назначалась не со двора и не с мужской лица, а с тягла. Тягло счиатался совершеннолетний работоспособный мужчина, обычно в возрасте примерно до 50 лет. Сумма определялась в рублях серебром, поскольку в то время было два курса рубля: в бумажных ассигнациях и серебром. Причём в определённый период серебряный был примерно в два раза дороже бумажного. Насколько тяжело было платить эти 12 рублей серебром, судить сложно, но, если опираться на приведённую выше оценку стоимости труда, то такая сумма представляется вполне посильной. Примечательно также, что помещик лично ездил по вотчинам и требовал статистические данные, которые старосты давали ему совсем не спеша. Ниже станет понятней, для чего собиралась такая подробная статистика.

Сохранилось семейное предание о том, что брат моего прадеда Павел, будучи старостой, собрав оброк с деревни, поехал в Санкт-Петербург передать деньги помещику. По приезду обнаружилось, что барин умер, а старая барыня куда-то уехала и сдавать деньги некому. Староста не загулял от радости, а вернулся обратно и честно раздал деньги народу. Если предположить, что земля после смерти М.Н. Ханыкова в 1885 году, перешла по наследству к его единственной дочери Капитолине (Клеопатра) (1845—1910 гг.) и её мужу, князю Николаю Ивановичу Святополк-Мирскому (1833—1898 гг.), то предание вполне могло соответствовать действительности.

Ещё один интересный документ из архива ЦГИА (фонд 190, опись 10, дело №141) — «Уставная Грамота», дающий представление о том, как на деле проходил на местах процесс отмены крепостного права согласно Высочайшего Манифеста от 19 февраля (по старому стилю) 1861 года.

Грамота «выданная владельцем, Гвардии полковником Михаил Николаевичем Ханыковым, водворенным в имении его крестьянам селения Переволока, принадлежащих к Кондушской волости».

Отдел 1.1 — отмечается, что по 10-й народной ревизии в деервне числилось 46 душ мужского пола. Из них один был водворен в другое имении владельца — Загривье: «За тем на лицо состоит крестьян 45».

Отдел 1.2 — «Из числа значащихся в крестьянах не подлежат наделению землей как отказавшееся от онаго на основании 8-й ст. Местнаго Положения четыре души». Причины отказа не указаны и остаются неясными. Скорее всего, они не желали участвовать в будущем выкупе земли, так как занимались каким-то ремеслом или возраст и состояние здоровья не позволяли заниматься земледелием.

Отдел 1.3 — указывается, что «крестьян получить в пользование поземельный надел 41 ревизских мужскаго пола души».

Отдел 2.1 — «До обнародования Положения о крестьянах в пользовании крестьян селения Переволока состояло 331 десятина 1201 сажень». Для справки: 1 десятина ранялась 2400 квадратных саженям, 1 квадратная сажень — 4,552 кв. метра, то есть прмиерно 362,2 гектара.

Отдел 2.2 — «Из вышеозначенного количества земель состояло под крестьянскою усадебною оседлостью 6 десятин 2000 сажен».

Отдел 2.3 — «Для местности в которой находится вышеозначенное селение определен ... размер душеваго надела в 5 десятин 1200 сажен, ... на все селение составляет 225 десятин 1200 сажень».

Отдел 2.4  — «Хотя на основании Положения, крестьянам бы должен остаться полный надел ..., но как удобной земли в имении находится по планам 331 десятина 1201 сажень, то по праву предоставленному владельцу ... удержать в своем распоряжении треть всего количества удобных земель, крестьянам предоставляется в постоянное пользование только 221 десятина 2/3 сажени, а именно: 1) в даче деревни Переволоки 169 десятин 846 сажен, 2) в пустоше Подостровской 12 десятин 1400 сажен 3) в пустоше за Ольгинском 2 десятины 230 сажен 4) в вырезной части из Острова Переволоцка 5 десятин 2190 сажен, 5) в вырезной части из острова Переволоцка, по крестьянски Застружье 1 десятина 700 сажен и 6) в пустоши Малое Тещино 29 десятин 1834 2/3 сажени. ..». Далее подробное описание межевых линий и в конце: «земля с правой стороны от описанных линий поступает в надел крестьянам, а с левой стороны в количестве 180 десятин 526 1/3 сажен отрезывается в распоряжение владельца, равно и пустошь Поддубье 2 десятины 674 сажени. Первые же пять участков составляют отдельные дачи и как есть все поступают в пользование крестьянам». Всегда почему-то представлялось, что земля у барина должна была располагаться в одном месте, а не состоять из разных кусков, расбросанных то там, то сям. Схема, приведённая выше, составлена уже в 1922 году, и нумерация участков не совпадает с 1861 годом, хотя сами наделы сохранились с тех пор в неизменных границах.

Отдел 3.1 — «Крестьянская усадебная оседлость остается на старых местах». 

Отдел 3.2 — «Находящийся при селении водопой предоставляется в исключительное пользование крестьян». 

Отдел 3.3 — «Находящийся в дачах выгон принадлежит крестьянам», что вроде понятно и логично. 

Отдел 3.4 — «Находящийся при селении все рыбные ловли, равно на островах и пустошах принадлежат владельцу». Как реализовалось это право барина на рыбную ловлю не ясно. 

Отдел 4.1 — «До обнародывания Положения ..., крестьяне ... состояли на обороке платя в год оброку с каждого тягла по 12 рублей  серебром, что составляет по количеству 41 души пользовавшихся наделами 282 рубля». 

Отдел 4.2 — «Так как платимый ... оброк ниже того, который определяется по Положению, то крестьянам остаются на том же оброке, а именно 6 рублей 87 33/41 копейки с каждаго душевого надела, а по числу всех душевых наделов причитается со всего селения 282 рубля». Получается, что барин брал оброк более чем умеренно, который был даже ниже установленного минимума. 

Отдел 4.3 — «Из числа оброка относиться на усадьбу 2 рубля 50 коп. так как она причисляется ко 2-му разряду, потому что хозяйство крестьян поддерживается не одним земледелием, а преимущественно местным промыслом судоходства по реке Нарове. Вследствии чего повинность за пользование всею усадебною оседлостью крестьянского общества составляет в год 102 рубли 50 коп., а выкупная сумма за всю оседлость 1808 рублей 33 1/3 копейки...». Ключевая фраза тут о промысле судоходством.

Отдел 4.4 — «Оброк крестьяне обязаны вносить в два срока, а именно 1-го Апреля 141 рубль и 1 Октября 141 рубль, за каждый срок вперед».

Отдел 4.5 — «За исправную уплату оброка ответствует круговою порукою все общество на основании правил, установленных Местным Правлением». Характерно, что до прежде крестьяне не несли перед барином круговой ответственности за уплату оброка .

Отдел 4.6 — «Мирских капиталов принадлежащих сельскому обществу нет. Хлеба в общественном магазине находится озимаго 34 четверти 4 четверики и яроваго 17 четверти 2 четверика. Хлеб хранится в деревне Большое Загривье». «Четверть» — это примерно 210 литров или 100 килограмм ржи.

«Грамота составлена 1865 года Декабря 20 дня. крестьянам предъявлена не была ... Гдовскаго Уезднаго Мирового Съезда от 14 февраля 1863 года ... Утверждена февраля 18 дня 1869 года». Надо отметить, что в то время, впрочем, как и всегда, работа бюрократии была весьма неспешной.

В итоге, оброк остался такой же, но земли в пользовании у крестьян стало на треть меньше. Однако на этом эпопея с землёй не заканчивается, имеется ещё и «Дополнение к Уставной Грамоте».

«По обоюдному согласию владельца и крестьян, оставшаяся за наделом крестьян отрезная земля... пустоши Малое Тещино 108 десятин 526 и 1/3 сажени, и пустоши Поддубье 2 десятины 674 сажени ... предоставляется крестьянам селения Переволоки в пользование их ... По чему за эту прибавку земли вместо платимого крестьянами владельцу оброка 6 рублей 8 3/33 коп серебром с душевого надела крестьяне обязываются платить за всю предоставленную землю по 8 рублей серебром с душевого надела в год, а со всех 41 душевого наделов 328 рублей в год ... октябрь 6 дня 1874 года. Волостной старшина Голубев».

Таким образом, после окончательного проведения реформы количество земли осталось таким же, каким оно было в пользовании крестьян до реформы. Свободы, конечно, стало больше, а вот платить за землю пришлось сверх прежнего 52 рубля — и всё по закону.

Из других документов становится видно, что в 1876 году земельный надел перешёл в собственность деревенского общества «посредством выкупа с содействием Правительства».

В самом начале изысканий, когда только была поставлена задача определить число жителей деревни, меня посещала мысль, что вряд ли удастся что-либо узнать о небольшой, Богом забытой и ничем не примечательной деревушки. Однако по прошествии некоторого времени оказалось, что это вполне возможно. Накопилась любопытная статистика за период с конца XVIII и до первой четверти XX века, которая и представлена ниже.

Согласно исповедным росписям 1748 года, в деревне Переволоки было 6 дворов, 16 мужчин и 15 женщин. В 1793 году, согласно таким же исповедным росписям, указано только 4 двора, 25 лиц мужского и 28 женского пола. В росписи за 1805 год значатся 5 дворов, 39 мужчин и 37 женщин. В аналогичном документе 1837 года записано уже 10 дворов, 46 лиц мужского и 62 женского пола. За почти 100 лет, что составляет примерно четыре поколения, количество дворов в деревне выросло в полтора раза, а население — примерно в три с половиной раза.

Ревизская сказка является официальным документом, показывающим численность населения, на основании которой собирались подати. На момент проведения ревизии 1747 года в деревне было 16 лиц мужского пола. К 1762 году, когда была составлена следующая ревизская сказка, пятеро из них умерло, а один был отдан в рекруты. С учётом вновь рожденных, в деревне жило 17 мужских душ, с которых собственно, и рассчитывался налог. Женских душ имелось 15. Хозяйки домов были взяты замуж из разных мест: Загривье, ревельского уезду Пагорской мызы барона Делвиха деревни Переволоки (это левобережный Чухонский Переволок), села Кропивна Новогородского уезда, две были из ревельского уезду деревни Чернова, также упоминаются Кондуши, деревни Пепила и Сау Каменской губы. И только одна была местной, из Переволока. В свою очередь женщины родом из Переволока выходили замуж в другие деревни, в частности,  одна жила в Омуте и ещё одна — в Скамье.

В «Описании Санкт-петербургской губернии по уездам и станам 1838 года» в Гдовском уезде, в 1-м стане, среди прочих населённых пунктов указана деревня Переволока с населением, указанным по ревизии — 64 лица мужского пола и 74 женского, принадлежащая господину Ханыкову и Павловскому Городовому правлению (первый столбец на картинке — расстояние до уездного города, второй — расстояние от местопребывания пристава, сельцо Березняг, два следующих столбца — численность населения). Исходя из принадлежности деревни, веротяно, вместе объединены «Большой» Переволок и Дюк-Переволок, так как известно, что первый являлся вотчиной Ханыковых, а второй относился к казённому ведомству. Если суммировать население этих деревень по данным исповедальной росписи 1837 года, то полается 56 лиц мужского и 73 женского пола. Эти цифры, хоть и близки, но не совпадают. Отметим также количество жителей в близлежащих деревнях — Омут (92 лица мужского пола (далее — м.п.), 120 женского пола (ж.п.), принадлежал графине Коновницыной, госпоже Мейер и Ведомству Павловского Городоваго Правления), Скорятина Гора Губина (51 м.п., 59 ж.п., принадлежали господину Ханыкову и Павловскому Городовому Правлению). По-видимому, издатели хдесь что-то напутали, так как Скарятина не имела никакого отношения к Ханыковым (про деревню Губина написано здесь). Далее следует Степановщина (17 м.п,. 24 ж.п., г-же Забелиной), Куйкин Берег (21 м.п., 24 ж.п., принадлежала госпоже Дубровиной), Загривье (36 м.п., 34 ж.п., относилось к Павловскому Городовому правлению). Судя по численности населения и принадлежности, речь идёт о Малом Загривье, а Большое, видимо, из-за неразборчивого почерка писаря превратилось в Загрязье (71 м.п., 93 ж.п., принадлежность госпоже Трухиной и господам Ханыковым). Вообще, многочисленные  ошибки не позволяют с уверенностью полагаться на точность данных, приведённых в этом «Описании».

Исповедная роспись 1844 года показала, что в Переволоке было 9 дворов, с населяющими их 47 мужчинами и 56 женщинами, а 1851 года — уже 16 дворов, 47 мужского и 57 женского пола. Как видно, количество дворов увеличилось, а население практически не изменилась. 

Следующим источником стал «Алфавитный список селений по уездам и станам С. Петербургской губернии 1856 г.». В Гдовском уезде, в 1-м стане, числилась деревня Переволока, принадлежавшая к ведомству господина Ханыкова, число дворов — 15, число душ — 41 (какие именно души, здесь не уточняется, но, надо полагать, что мужские, поскольку налоги брались только с них), расстояние от уездного города — 36 вёрст, от стана — 56 вёрст по просёлочной дороге. Кстати, рядом указана ещё одна Переволока на реке Сабе, в 90 верстах от Гдова. Для сравнения, приведём количество дворов и жителей ближайших деревень: Омут (опять из-за плохого почерка писаря обозначен как «Смут»; 29 дворов, 94 души, Павловского городового правления и  графини Коновницына), Скорятина гора (14 дворов, 55 душ, Павловского городового правления и господина Манкошева), Дюк-Переволока (4 двора, 15 душ, Павловскского городового правления), Степановщина (4 двора, 20 душ, госпожи Забелиной), Куйкин Берег (8 дворов, 27 душ, госпожи Дубровиной), Загривье Большое (19 дворов, 65 душ, Павловского городового правления и госпожи Трухиной), Загривье Малое (16 дворов, 60 душ, господина Ханыкова). В метрических книгах, если судить по принадлежности, Большое и Малое Загривье всегда значились наоборот, но тут магия цифр сыграла свою роль. Упоминание о деревне Переволок можно найти в «Военно-Статистическом обозрении Санкт-Петербургской губернии» за 1851 год.

Ещё одним источником стали «Списки населенных мест Российской Империи. Санкт-Петербургская губерния, 1864 год». Среди населённых пунктов, расположенных справа от Гдовской почтовой дороге от города Нарвы (1-й стан), указана деревня Переволок, расположенная при реке Нарова. В то время в деревне насчитывала тогда 15 дворов, 46 мужского и 53 женского пола. Кстати, это соответствует среднестатистическому размеру деревни во всей губернии. Для сопоставления данные по соседним деервням: Омут (18 дворов, 44 м.п., 49 ж.п.), Скарятина Гора (16 дворов, 59 м.п., 66 ж.п.), Дюк-Переволока (3 двора, 16 м.п., 19 ж.п.), Степановщина (5 дворов, 18 м.п., 26 ж.п.), Куйкин Берег (7 дворов, 21 м.п., 24 ж.п.), Загривье Большое (23 двора, 69 м.п., 56 ж.п.), Загривье Малое (8 дворов, 39 м.п., 44 ж.п.). При сравнении численности жителей деревнь с предыдущими данными видно, что за четверть века прироста населения практически не наблюдается.

Согласно «Описанию Санкт-Петербургской губернии 1905 года», Переволок относился к Добручинской волости и 4-му полицейскому стану. Волостное правление находилось в селе Добручи, расположенном в 16 верстах от Гдова. Вместе с Большим Загривьем Переволок образовывал Переволоцкое Сельское общество. В селе Скамья жил полицейский урядник. Среди крупных землевладельцев Добручинской волости названы Абрамовы, Громовы, Заутины, Федоров, Фомин и Товарищество Нарвской Суконной Фабрики. Земские учебные заведения имелись в Большом Загривье и в деревне Козлов-Берег. Почтовое отделение было в селе Скамья. Там же находилась винная лавка и проживал фельдшер Петр Михайлов.

В «Памятной книжке С-Петербургской губернии на 1914-1915 гг.» среди прочих школ Духовного Ведомства, так называемых церковно-приходские школ, упоминаются: Переволокская школа — учитель Пётр Иванович Платов (деревня Переволок), Омутская — учитель Иван Григорьевич Колдунов (мой прадед по бабушке), Кресто-Ольгинская — диакон Николай Котиков (погост Ольгин Крест). Во времена Эстонии школа в Переволке была начальной, с четырёхлетним обучением. В 5-й и 6-й классы дети ходили в Скамью или Загривье, где имелись интернаты. Там учились не только русские, но и эстонцы, в том числе дети лесников, пограничников и других местных чиновников.  Подробнее о школах на этой странице сайта.

«Viru maakonna politseijaosakonnadade kirjeldus» (Описание полицейских отделений Вируского уезда за 1922 год), в разделе Скарятинская волость (Skarjatina vald) приводит следующие данные о численности населения деревни Переволок — 186 человек обоего пола, 36 дворов (правда, в архивных документах за 1924 г. удалось насчитать только 28 домов, 71 мужчин и 71 женщины. Видно, полицейские слегка завысили цифры, наверно, чтобы им жалованье побольше начислили).  Для сравнения динамики численности населения приведём данные по еще нескольким окрестным деревеням (названия приведены в соответствии с документом): Omut — I 77/432 (здесь и далее первая цифра обозначает количество дворов, вторая — общее число жителей), Omut II — 63/348, Skarjatina Gora — 45/240, Djuk — 10/45, Stepanovtshina — 15/75, Kuikin-Bereg — 16/87, Sagrivje I — 65/340, Sagrivje II — 55/315.

Согласно изученным архивным документам школа была основана в 1895 году (так указано в анкете, заполненной в 1923 году учителем И. Ясновым). Собственное здание для начальной школы в деревне построили примерно в 1907 году. В 1929 году его перестроили, а в 1931 г. сделали капитальный ремонт. В 1932 году при закреплении участков земли Павел Миллер и Григорий Фаронов писали: «Знаю, что в дер. Переволок имеется участок земли под школой. Эта земля принадлежит крестьянам дер. Переволок. Дом построен 24-30 лет назад на свои собственные средства и земство ничего не давало.». На фото вверху — школа в конце 1930-х годов.

Здание школы было первым, что построили после войны жители в сожжённой деревне, и уже осенью 1945 года дети смогли приступить к занятиям. Четырёхклассное обучение продолжилось до начала 1960-х годов. Позднее учить стало практически некого, и оставшиеся ученики были переведены в Загривье.

Вверху представлена схема школы, сделанная рукой тогдашнего учителя Я. Гладышева в 1936 году. В разные годы учителями были П. И. Платов, И. Г. Яснов (Колдунов), М. Ф. Алексеева (Розен), Я. Н. Гладышев. В этой школе, кроме детей из Переволока, учились также мальчики и девочки из соседних деревень: Дюк-Переволок, Кукин Берег и Маленцово (Самохон). Ещё подробнее об этой школе здесь.

Именно в Переволоке был построен один из первых Народный дом. Он очень быстро стал центром культурной жизни и отдыха молодёжи. Согласно архивным сведениям, устав просветительного общества «Славия» деревни Переволок был утвержден 19 января 1927 г.  (фотография). Историю постройки в художественной форме описал Рацевич.

Про деятельность Народного дома очень подробно описал в своих воспоминаниях И.Г. Фаронов, который  был одним из самых активных его участников:
«Осенью 1925 года в Михаилов день крестьяне Переволока отмечали двойной праздник – деревенский и открытие народного дома. А еще через год открылось Переволокское культурно-просветительское общество «Славия» ... Назову энтузиастов-любителей драматического искусства: Нина Яснова, Руфина Богатова, Нина Шаляпина, Анфиса Курмина, Евфросиния Швырова, Руфина Тайнова, Иван Кретов, Петр Дроздик, Иван Фаронов, Иван Швыров, Борис Васильков и Леонид Яснов». О торжественном освящении Народного дома в деревне Переволок сообщалось в газете «Вести Дня» за ноябрь 1926 года. Также о Народном доме можно прочитать в воспоминаниях активистов общества «Славия». Ещё одна заметка из того же источника: «В ряде деревень – в Омуте, Переволоке, Князь-селе, Ямах открылись курсы домоводства и кулинарии / рук. Т. И. Рацевич/. Молодые хозяйки, принося из дома продукты, занимались на курсах стряпней обедов, закусок, пирогов, сладких блюд, тортов, печений. Последний день занятий становился праздником всей деревни. В народный дом приглашалось всё население отведать блюда, которые научились готовить деревенские стряпухи» (фото с этих занятий ниже).

А́зуник — маленькая бутылка водки, 250 г.

Барка́н — морковка

Безолаберный – бестолковый

БелуткИ — глаза

Бут — фундамент

Везель — ...

Воло́жить — положить масло в кашу

Вя́занка — вязаная кофта

Вярещаться — работать через силу

Гамаши — галоши

Глумненький рассвет — только-только начинает светать

Гнила — глина

Гора́зд — может, умеет; гораздо — очень

Грива — возвышенность

Грузно — тяжёлая ноша, трудно нести

Гуньба — укроп

Густя́ха — каша, обычно из ржаной муки

Дени́чки — варежки, дяни́ца — варежка

Дзякуется — балуется 

Доро́жить — накладывать планки на пазы лодки. Более позднее значение: ловля рыбы на блесну во время движения лодки

Елемаха́ку — еле двигается от усталости

Жи́харь — никудышный, слабый человек

Журави́цы — клюква

За́берега — края начинают замерзать, лёд у берега

Загнечать — зажигать огонь в печи

Заметать — ставить сети

Заплешная — вид корзины

Зо́рко — солнце ослепило глаза

Кабя́ниться — выпендриваться

Кава — заостренный кол

Казавейка — женская верхняя одежда (полупальто)

Камаши — ботинки

Камешки — грузила для сетей

Квелый — болезненный

Ки́лоса — бабка, несколько снопов

Кирзя́ – сверху оттаяло, а снизу ещё лёд

Клеме́ситься – облыкаться, бездельничать

Кокоры — лепешки

Коробливля — покоробил

Костёр — поленница дров

Крапустепальненькая — очень, очень маленькая

Ку́ршивина — ниже шеи на спине, верхняя часть спины между плеч

Кучавейка — короткая суконная женская куртка

Ла́лаки — десны

Лахта́ — мелкий залив

Лухмова́тый — слегка чокнутый

Лытки — задняя часть голени

Люлька — вид корзины

Мазу́рик — хулиган, шалун

Макло́к — задница

Мане́рка — молочный бидончик

Мура — ерунда

Мурцо́вка — окрошка

Мутник — невод

Мякушка — мякиш хлеба

Набря́кли — намокли сапоги или рукавицы

Нави́рывать — просунуть веревку, например, в тенето

Наиспашку — косой удар, размахнулся

На́рост — нерест

Нёбо — свод печи (духовки)

Оба́бок — подберёзовик

Облыкаться — гулять без цели

Обо́рец — тенето, прямая сетка для ловли рыбы (поплавки, грузила, ставили на ночь)

Обсадка окон — оконная коробка

Одо́нье — центральный шест с распорками вокруг которого метали стог сена

Озароки — глаза

Омачка — что-то (булка, хлеб) макали в масло или ещё куда

Оплеуха — удар по голове

Опова́диться — парень к девке повадился ходить

Опо́рки — сапоги без голенища, которое отрезанное

Оря́сина — дубина

Отава — вновь выросшая после сенокоса трава

Отудобе́л — пошел на поправку после болезни (не отдубел — не восстановился)

Оча́хнуть — подсохнуть

Очинять — заострять, например, «каву»

Пабрютка — подбородок??

Пальши́на — попона для лошадей, и как одеяло

Пе́лька — выдолбленная из дерева черпалка воды из лодки

Переляка́ться — спорить

Перми́ще — что-то связанное с болотом

Петиться — мучиться

Печайник — съемная ручка для сковородки

Печу́рка — углубление в печи, место для сушки варежек

Пли́сточка — трясогузка

Покараться— помучиться

Погалёшка — чулок на всю голень

Подмоток — … удочка

Подрубать — замена нижних венцов на срубе

Помочь — обычно рычаг

Понажористее — посытнее

Поршни — вид кожаной обуви

Потчевать — угощать

Похо́дня — шнур для установки сетей

Прити́ск — гнет для квашения капусты

Прочахнуть — после дождя, помню, просушились до стога

Прохудилась — продырявилась

Пружинка — железная борона

Прями́зина — мясо без жира

Пу́рик — чурбан с ручкой, которым оглушали рыбы подо льдом. Ударяли им по льду

Пятерня — вид лодки (из пяти досок)

Пя́тры — сеновал

Разгон — веревка для невода

Раюша — просека

Редель (редёлка) — рама для сушки (ярового хлеба)

Ри́ссуй — ловушка для рыбной ловли

Ро́зные — дырявые

Серя́нка — спички

Си́кушка — вид блесны

Сколемесилась - проснулась, встала после сна

Смуни́ть – вытягивание ниток шерсти (льна) при пряже

Смурной — хмурый

Соло́щий — ненасытный в еде

Стойни?? — вроде

Стрека́ва — крапива

Сулить — обещать

Тенето — сеть для ловли рыбы

Тетёвка — тонкая веревка, которой «навирывали»

Тина — ботва лука

Тоня — место рыбной ловли или вытащенный невод с рыбой

Трехтель (Тягухит) — воронка для перелива жидкостей

Тягу́хи — кожаные рукавицы

Фрыштыкать — завтракать

Ханжа — денатурат

Эва — вот